ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / До 18 - ний-й-зя-я!!! 18+ / Русский крест 18+

Русский крест 18+

-          Нет, что бы ни говорили, но у современного брака может быть только один тренд – в сторону полигамии! – громко и чуточку аффектировано говорила Ольга Борисовна. – Как то нам, бабам, ни обидно! – Святослав Робертович попал в эту компанию, можно сказать, случайно. Дело происходило в гостиничном номере, вечером, после очередного пленарного заседания окружного форума на столь популярную ныне тему «Крепкая семья – здоровая демография». Они с Ольгой Борисовной приехали на это мероприятие из одного города, были чуточку знакомы, и решили использовать факт землячества для того, чтобы уклониться от «культурной программы» и попросту скоротать вечер за бутылочкой хорошего вина, поболтать о том, о сем. Но оказалось, что в гостиничном буфете имеется только водка и пиво; они взяли и того, и другого. Кроме того, соседка Ольги Борисовны по номеру –  фигуристая мелированная блондинка Карина Владимировна – хотя и лежала в номере с мигренью, но охотно согласилась разделить их общество.

Россия есть Россия: «как напьются, так о работе»! И теперь дамы оживленно обсуждали выступление какого-то заезжего эксперта-аналитика, заявившего о том, что для повышения рождаемости в стране надо вводить многоженство.

-          За полигамию говорит элементарная логика! – продолжала распространяться Ольга. -  Сейчас ведь «на десять девчонок» отнюдь уже не «девять парней»! А восемь или даже семь! Как еще, если не через многоженство, обеспечить доступ женской части населения к репродуктивному ресурсу мужской?

-          Да как угодно! Хотя бы через искусственное осеменение! – мрачновато буркнула Карина Владимировна. Полбутылки было выпито и, чувствуется, она вполне созрела рассказать историю из серии «Мой муж, как напьется…»

-          А как же культурная традиция? Семья? – пискнула Ольга Борисовна.

-          А причем тут культурная традиция? – пьяновато взмахнула дланью Карина Владимировна. – Ни одна современная культурная традиция не предусматривает реальной полигамии! Наоборот, «да не возляжет ни один мужчина на ложе более чем с одной женщиной!» Жен может быть много, но трахаться одновременно он может только с одной! Какой же тогда смысл в полигамии? Так ведь, Святослав? – ораторша пристально глянула на единственного мужчину. От выпитого глаза ее слегка потемнели, но от этого она казалась только эффектнее: царственная, с тонкими и мелкими чертами очень смуглого лица, в багряном халатике, распадающемся на высоко скрещенных коленях. – Вот вы бы согласились провести ночь сразу с двумя женщинами?

-          Я? - поперхнулся Святослав Робертович. И хотя был относительно трезв, выпалил первое, что мелькнуло у него в голове: - Да что же с двумя-то буду делать?

-          Во-от! – Карина Владимировна подняла к люстре указательный перст. – Вот она где - великая сермяжная правда! Зачем мужчине две женщины, если у него только один половой орган?

-          Но мы ведь ведем речь о браке, а не о… Не о, - Ольга на секунду замешкалась, нервно отмечая тот факт, что взгляд Святослава Робертовича то и дело тормозится на оголенных ляжках Карины Владимировны, - не о свальном грехе!

-          Только без ханжества, девушки! – басовито укорила подруга. – Брак - это и есть постель и только постель! А все остальное: чувства, совместное ведение хозяйства – это кружок домоводства, ТСЖ, ЗАО, общество с ограниченной ответственностью – можете назвать как угодно. Поэтому без постели, без того слияния, взаимопроникновения, соития, которое делает из индивидов нечто большее и целое, нет и брака! Есть только поочередное сожительство мужчины с разными женщинами! Полигамия же, как таковая, невозможна! Элементарная анатомия. Один пенис, один! Единственная эрогенная зона мужчины. Который, к тому же, в отличие от женщины способен только к однократному половому акту за ночь. Максимум – трехкратному. Все остальное – из области фантастики. Ненаучной. Так ведь, Святослав Робертович? Это мы, бабы, готовы до кровавых мозолей… Поэтому-то в европейской традиции, с ее естественностью, в большей мере присутствует полиандрия. Вспомните Дали с его Галой… Или этого, писателя еще, с его женой и другом, - откинувшись в кресле и выкатив ляжки так, что халат свисал у нее прямо от талии и до пола, Карина Владимировна дирижировала себе стаканом, до половины налитым водкой. Чувствуется, она оседлала своего конька. – Женщина, которой природой уготована роль продолжательницы рода, в гораздо большей мере приспособлена к сексу!

-          Ах, если бы все дело было в нас!  - хихикнула Ольга Борисовна, расстегивая верхние пуговички блузки. Первоначально она не готовилась ни к чему большему, кроме обычной дружеской беседы, даже не переодела мешковатые спортивные шаровары,  и теперь спешно исправляла ошибку. – Но ты забываешь, что всякая палка о двух концах! Какой смысл говорить о полиандрии, если мы не знаем мнения мужчины? Вот вы, Святослав, вы согласились бы делить женщину с другим мужчиной? – с малюсенькой капелькой яда переиначила недавний вопрос Карины.

-          Я? – вновь вынужден был поперхнуться Святослав Робертович. – Я не представляю… Наверное, это была бы ужасная, - Святослав Робертович замялся, с научной обстоятельностью подыскивая подходящий термин, - конкуренция!

-          Вот! Истина номер два! «Конкуренция» – все в этом слове! – Карина Владимировна грохнула пустым стаканом об стол. – Полиандрия и полигамия – вот та грань, где проходит грань между Западом и Востоком! Традиция Запада настроена на конкуренцию: самцы вынуждены бороться за самок, самки – за большее количество самцов. Деньги, статус, все это средства, а не цели! Поэтому на Западе развивается технология, индустрия, наука. Восточная же традиция устраняет конкуренцию. Избранные самцы имеют неограниченный доступ к самкам, самки имеют гарантированный доступ к сперме избранных самцов – только плодись и размножайся!

-          Водка кончилась, - констатировал Святослав Робертович, безрезультатно попытавшийся наполнить стакан Карины Владимировны. – Сходить, что ли, еще за одной в буфет?

-          Женщиной или бутылкой? – сострила Ольга, наконец-то получив возможность демонстрировать в вырез блузки переполняющий лифчик бюст.

-          Не сбивайте каблуки! – поменяла коленки местами, окончательно освобождая нижнюю часть своей фигуры от халата, Карина Владимировна. – И то, и другое здесь заказывают по телефону!

Святослав Робертович позвонил. Через пару минут в номер явилась рассыльная из буфета – вполне типичный продукт сексуальных фантазий гостиничных менеджеров: мини-юбочный костюмчик василькового цвета, плотные темно-синие чулки, визуально делающие любые бедра девичьи стройными, умильный передничек площадью в полторы ладони – лишь только «гусиные лапки» в уголках глаз с застрявшими в них комочками дешевой туши выдавали возраст посетительницы. Но, как ни заезжены были менеджерские фантазии, Святослав Робертович замер, как громом пораженный, и только адамово яблоко то и дело перекатывалось по его горлу.

Надо сказать, что наш герой страдал крайне распространенным среди представителей сильного пола, хотя и мало известным научной общественности комплексом, так блистательно описанным Колдуэллом в одном из его романов. Дело в том, что он (Святослав Робертович) совершенно не воспринимал равных себе по положению женщин в качестве объектов сексуальных притязаний. Конечно, он мог оценивать их с эстетической точки зрения, любоваться ими как произведениями искусства, но мысль о сексе с ними, об обладании, покорении, была ему абсолютно чужда. Но с тем большей прытью оживало его либидо, стоило в пределах видимости возникнуть существу женского пола, выполняющему в отношении него какие-либо служебные функции – будь то парикмахерша, проводница в поезде или даже библиотекарша: как будто обязанность этих женщин обслуживать определенные его запросы полностью предоставляла их в его распоряжение! А тут – гостиничная рассыльная!

Святослав Робертович был уже слегка заведен чисто эстетическим обзором ляжек Карины Владимировны и бюста Ольги Борисовны, окончательно же его доконала узкая полоска ослепительно белой кожи, на мгновение мелькнувшая между подолом мини-юбки и кромкой чулка рассыльной. С воплем:

-          Девушка, а сигареты у вас заказать можно? – он ринулся вслед за гостиничной служащей в крохотную прихожую.

-          Запросто! – рассыльная обернулась с ободряющей улыбкой, явно подтверждая готовность продолжить вечер вопросов и ответов.

-          А… презервативы? – захолодев от собственной смелости, выдохнул Святослав Робертович, протягивая девушке помятую купюрку явно большего номинала, чем то необходимо для приобретения резиноизделий.

-          Это для этих что ли? – рассыльная с презрительным прищуром повела глазами в сторону гостиной, где пьяненько бухтели ученые дамы.

-          А если для тебя? – Святослав Робертович все более импонировал сам себе в роли Казановы.

-          Гражданин, о чем вы? Я сейчас вызову администратора! – но, увидев смертельный испуг на лице доморощенного донжуана, девушка быстро сменила гнев на милость. – Если для меня, то презервативы будут стоить еще три таких бумажки!  

-          А если без резинки? – у Святослава Робертовича аж дух захватило, настолько стремительно разворачивалось приключение.

-          Тогда - еще полстолька! – выдала особа. Святослав Робертович извлек из потайного кармана в трусах еще пять мятых бумажек, рассыльная ловко заправила их за резинку правого чулка, и они шмыгнули в санузел. Девушка сноровисто ухватилась руками за боковины умывальной раковины и согнулась пополам, расставляя ноги; Святослав Робертович еще пару минут мучался, пытаясь стащить с нее специфично малолитражные трусики, потом сообразил, что проще оттянуть в сторону узенькую промежную лямку…

«Боже, у него совершенно не стоит! – стонала про себя рассыльная. – То и дело вываливается! С этой пьянью всегда так: то полчаса вставить не могут, то полчаса – кончить. А мне еще в 242 номер бежать, пиво нести!»

Святослав Робертович тоже страдал. Он впервые испытал себя в амплуа Казановы, понял, насколько эта роль трудоемка и переменчива, и очень стыдился перед своей партнершей. И вот, вправляя в третий или четвертый раз свой дряблый, безвольный член, он внезапно обратил внимание, что за резинкой ее левого чулка торчит точно такая же пачка купюр, как и за резинкой правого!

«Мама, ей же кто-то уже платил до меня! – ледяным смерчем пронеслось в голове. – Она даже деньги не успела перепрятать! Значит… Значит… Она только что, всего несколько минут назад кому-то отдавалась! Так это что ж… Полиандрия? В действии?» – и то ли глобальная мысль о «западной традиции конкуренции между самцами», в ходе которой его пенис должен произвести на самку большее впечатление, чем аналогичный агрегат предыдущего товарища, то ли моментально вспыхнувший испуг «подцепить какую-нибудь гадость на конец» наконец-то превратили его в мужчину, и Святослав Робертович споро задвигал своим слегка затвердевшим «шлангом» в утробушке рассыльной. И чуткое нутро гостиничной служащей немедленно и благодарно отозвалось; девушка даже стала постанывать вслух и поддавать попкой навстречу шмыгающему «туда-сюда-обратно» органу «декана факультета экологии социальных отношений Университета психо-эргономической социологии». И продолжалась эдакая благодать до тех пор, пока слух рассыльной вдруг не уловил сквозь тонкую переборку между туалетом и гостиной капризный голос «понтовой фрайерихи» в багряном халате:

-          Ну, что? Пузырь на столе, а кто разливать будет? Где наш этот… Робертович?

-          Кажется, в туалет зашел. Я слышала, дверь хлопнула…

-          Да что он там? Слышь? Стонет что-ли? – от испуга при мысли о том, что сейчас обе «понторезки» попрутся искать своего «хахаля», застукают ее при совращении постояльца и тогда стопроцентно настучат в администрацию и ее в треском выгонят либо удвоят «налог», у бедной девушки на рассылках внутри что-то сжалось; горячая мышечная волна прокатилась по вагинальной клоаке навстречу окончательно взбодрившемуся деканскому фаллосу; в результате Святослав Робертович, ни разу в жизни не испытывавший подобных ярких впечатлений, тут же с хриплым ревом разрядился доброй рюмкой стоялой спермы.

-          Блюет, наверное, - высказала гипотезу Ольга Борисовна. – Мой тоже, как напьется, так сразу в сортир, рваться…

-          Это ладно. Мой, как накиряется, вообще память теряет. Детей не узнает!

«А мой так совсем козел, драться лезет!» – солидарно подумала рассыльная, торопливо промокая в туалете пипи-факсом промежность.

-          Святослав Робертович? – в гостиной новоявленного Казанову встретили две пары подозрительных глаз. – Вы  себя нормально чувствуете?

-          Вполне!

-          Ну, тогда, как единственный мужчина в доме, дефлорируйте бутылку и разливайте по полной! – и вновь декан продемонстрировал свою мужскую состоятельность. Правда, как и полагается настоящему самцу после успешного спаривания, его вскоре потянуло в сон; разлив нетвердой рукой остатки водки, он всего на секунду оперся локтем о койку Ольги Борисовны, и тут же хваткие объятия Морфея унесли его из прочь из гостиничного номера; Карине Владимировне осталось только констатировать:

-          Смотри-ка… Женишок наш… Уснул!

-          Ага! На глухаря, - согласилась Ольга Борисовна, попытавшаяся было растормошить своего земляка, однако печаль того по поводу расставания с 20 граммами семенной жидкости оказалась воистину беспробудной. – Что делать будем? Мамоньки, время-то – первый час ночи! А мне завтра доклад читать! Может, в его номер отнесем?

-          Не смеши людей! Таскать такую колоду по всей гостинице! Ложись лучше пока со мной, а когда он проснется и уйдет, переляжешь.

… Проснувшись утром следующего (вернее, того же) дня, Ольга Борисовна сладко потянулась, восхитилась полноте жизни, удивилась, обнаружив рядом с собой сладко посапывающую Карину Владимировну, и реминисценции нескольких минувших часов тут же нахлынули на нее.

-          Ох, мамочка! – разбудила она невольным возгласом подругу. – Слышь, Каринк, мы что ж, с тобой… Того…

-          Еще как! – подтвердила Карина Владимировна.

-          Но я же… В жизни представить себе не могла! Чтобы я! С женщиной!

-          Да ладно, не парься! – соседка по номеру выпростала из-под простыни холеное золотисто-кофейное тело, высоко задирая колено, запрыгала на одной ноге, натягивая стринги. – Чего не бывает! У меня так вообще три недели мужика не было! Тут уж не станешь смотреть, кто с тобой рядом… Анатомия-то своего требует! Глянь, а наш-то – все спит! – обе барышни фыркнули со смеху, разглядев на скомканной подушке блаженную и, одновременно, помятую физиономию Святослава Робертовича с разверстой в сторону потолка воронкой рта…

… Через полчаса Ольге Борисовне предстояло читать доклад на тему «Крепкая, многодетная семья – залог цветущего, продуктивного детства». Она вышла на трибуну, окинула взглядом набитый битком зал, почувствовала сухость во рту – утренняя эйфория растворилась в душном воздухе казенного помещения, ломотой в висках начинало сказываться легкое похмелье. Конференция была заявлена как очень представительная – «присутствуют политологи и социологи, представители общественных наук, медицины и психиатрии, члены общественных организаций и журналисты», и она рассчитывала, что, если ее заметят, то ей удастся перебраться из своего заскорузлого «Межшкольного центра социального бизнес-макетирования семьи и детства» в какую-нибудь более престижную контору, а то в Москву или Питер. Набрала на компьютере целых двадцать листов текста четырнадцатым керном и теперь с ужасом смотрела на продукт рук своих, не представляя, как и, главное, зачем ей сейчас читать всю эту лабуду. Еще раз бросила взгляд на аудиторию – масса бледных лиц на фоне ореховых панелей зала чем-то напоминала накипь на дне немытой кастрюли. Не спеша налила себе в стакан воды из графина, пока пила, в голове с тоской утраты мелькнула мысль: «Господи, как же ночью-то было славно!» Опустила глаза к тексту. Произнесла первую фразу, вскинула зрачки, увидела приоткрытые рты в первом ряду и только тут, будто эхом от этих ртов, до нее дошел смысл только что произнесенных ею слов:

 - А не пойти ли нам всем на фиг, господа? Что, народ без нас сам не разберется, как ему сношаться и размножаться?

Зал взорвался аплодисментами.

 

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru