20 сентября 1746 г. родился Август Мориц Беньевский — один из самых примечательных авантюристов XVIII века

В разных источниках его именуют как Беньевского, Бенёвского, Бейпоска, Бенеха. Сам он свои письма подписывал как «Мориц Анадар де Бенёв», а в мемуарах утверждал, что родился не в 1746-м, а в 1741 г.

Место его рождения — деревушка Врбов на территории Австрийской империи или, как она тогда именовалась, Священной Римской империи германской нации, в которую в те времена входили почти все народы Центральной Европы. Отец его был поляком и полковником на австрийской службе, у матери были венгерские и словацкие корни. В 16 лет Август Мориц поступил на военную службу, успел не только принять участие в Семилетней войне, но даже дослужиться до чина капитана гусар (что не мешало ему впоследствии именовать себя генералом).

С детства зарекомендовал себя настолько вздорным и буйным юношей, что отец лишил его наследства и завещал родовое поместье дочерям. После смерти отца возмутившийся Мориц собрал ватагу гайдуков, оставшихся не у дел слуг, и силой выгнал сестер с мужьями из поместья. Понадобилось вмешательство императрицы Марии-Терезии, чтобы восстановить права наследников по завещанию и обуздать не в меру агрессивного парубка.

Августу Морицу пришлось перебраться в Польшу, где вскоре вспыхнуло восстание Барской конфедерации, и Беньевский присоединился к мятежникам в роли кавалерийского капитана.

Воевали с Барской конфедерацией преимущественно русские войска (отметился в этих боевых действиях, в том числе, и молодой Александр Суворов), и Беньевский вскоре попал в плен; впрочем, его отпустили под честное слово, что он более не поднимет оружие против России.

Отпущенный на волю гусарский капитан тотчас вернулся в в ряды конфедератов, снова попал в плен, и на этот раз был отправлен под присмотр в Казань. Опять бежал, сумел добраться до Санкт-Петербурга, намеревался уплыть в Европу на голландском судне, но капитан этого корабля счел за благо выдать его властям, после чего Беньевский был отправлен в ссылку на Камчатку.

Путь был долгим и изнуритальным, перед началом сезона зимних штормов галиот «Святой Петр», который вез партию ссыльных на Камчатку, остановился в гавани Большерецка.

Беньевский понял, что ему дан еще один шанс, и начинает агитировать попутчиков захватить галиот и бежать в «южные теплые моря», где на блаженных островах живут вечно счастливые туземцы. Замысел Беньевского облегчается двумя обстоятельствами: край переполнен ссыльными, которым, собственно, нечего терять, многие из которых — люди отчаянные, а некоторым реально есть из-за чего обижаться на судьбу. Например, оказались среди соратников Августа Морица приближенные Анны Леопольдовны — регентши свергнутого императора Ивана Антоновича, и т. п.

Вторым обстоятельством была сильнейшая «русская болезнь» местного начальника Нилова, который отходил от нее нечасто; протрезвев, пытался отправить солдат для ареста Беньевского и его соратников, которые почти и не скрывали своих замыслов; но солдаты, которым беспросветная служба в этих землях не казалась булкой с мёдом, к тому времени уже были распропагандированы предприимчивым «гусарским генералом».

Короче говоря, Беньевскому со товарищи удалось угнать «Святого Петра», но недалеко: корабль пропал в шторм, его прибило к берегу. Причем Беньевскому повезло во второй раз: почти одновременно прибыл потрепанный непогодой промысловый бот, который должен был доставить промышленников-зверобоев на Алеутские острова для охоты на морского зверя. Почему подрядившему их купцу вздумалось отправить эту бригаду в столь опасный рейс в сезон штормов — непонятно. Но маленькая хитрость заключалась в том, что местное начальство было в доле с этим купцом, а посему, стоило промысловикам «качнуть права», как их поставили перед дилеммой: либо они спешно чинят свой бот и плывут на Алеуты, либо их выпорют, и они все равно отправятся на упомянутые острова.

И тут к промысловикам явился Беньевский, предъявил им некий конверт в зеленом бархатном переплете, и сообщил, в чем в нем — письмо царевича Павла, незаконно отстраненного матерью от престола, к австрийскому императору, что царевич сватается к одной из австрийских принцесс, а он — Беньевский — должен доставить это письмо императору, но перехвачен людьми Екатерины. И не будет ничего дурного, если промысловики, отправившись на охоту, завезут его в Японию: ну а дальше — что бог даст!

Тридцать три промысловика, пусть и вооруженных баграми и гарпунами — сила. В ночь с 26 на 27 апреля 1771 г. группировка Беньевского ворвалась в дом Нилова, на мгновение пришедшего в себя военачальнка убили, к утру поставили на главной площади пушки, провозгласили себя властью и привели местное население к присяге «императору Павлу Петровичу».

Но долго губернаторствовать в этих краях Беньевский не собирался. Повстанцы написали оскорбительное письмо Екатерине II, захватили принадлежавшим местным купцам корабль «Святой Петр и Павел», свезли пушки на его борт и отправились в фантастический вояж. Всего вместе Августом Морицом в море вышло 70 человек.

По некоторым сведениям, Беньевский слегка дурачил своих соратников, рассказывая им о намерении отправиться в «теплые южные моря на блаженные острова». На самом деле трюм «Святого Петра и Павла» был забит мехами, и «гусарский генерал» рассчитывал изрядно раскрутиться продажей их в Японии и Китае, где шкурки сибирских зверушек очень ценились.

Но тут ему не повезло. В то время монополией на торговлю с Японией обладали голландцы, и конкуренты им были вовсе не нужны. Они сумели настроить жителей Страны Восходящего солнца против пришельцев. Беньевского снабдили водой и провиантом и показали от ворот поворот.

«Святой Петр и Павел» отправился к Формозе (современный Тайвань). Тамошние туземцы встретили его более благосклонно, но, возможно, это радушие было притворным. Дело в том, что остров в то время часто подергался набегам пиратов, которые захватывали местных жителей и продавали в рабство на те самые «благословенные южные острова». И когда Беньевский послал шлюпку с несколькими моряками за пресной водой, формозцы на них напали, кого-то убили, кого-то ранили.

Беньевский решил действовать в духе и стиле «цивилизованных мореплавателей» того времени: загремели пушки, на берег высадился десант, деревню сожгли, по местным жителям постреляли из ружей.

Поняв, что и на Формозе барыши не светят, Беньевский отправился далее, но тут случилось несчастье. В море «Святого Петра и Павла» встретил голландский корабль (или португальский — тут источники расходятся) и обстрелял из пушек — по тогдашним голландским (португальским) понятиям люди на борту угнанного судна были натуральными пиратами и церемониться в таких случаях не полагалось.

«Святому Петру и Павлу» удалось удрать, но одно из ядер пробило борт ниже ватерлинии, течь не удалось остановить, вода затопила и испортила хранившиеся в трюме меха, корабль начал тонуть.

Кое-как камчатские беглецы добрались до Макао — в то время португальской колонии. Беньевский быстро вошел в доверию к местному губернатору, представившись начальником научно-исследовательской экспедиции, познакомился с местными и иностранными купцами. Правда, тех шкурок, которые не были испорчены морской водой, хватило только на еду и одежду, а замыслы «научного исследователя» были гораздо обширнее. Он продал «Святого Петра и Павла», который все равно уже не годился для плавания, и начал переговоры с французскими купцами и агентами.

Команда, узнав о таком поступке своего предводителя, выразила ему своё «Фу» — беглецы все еще верили, что приплывут на райские острова в Южных морях. Беньевский не растерялся и пожаловался португальскому губернатору. Попросил посадить своих соратников в тюрьму, «пока не одумаются».

Азиатские тюрьмы — не самые благостные места на этой планете, и пока Август Мориц вел переговоры с французами, экипаж «Святого Петра и Павла» едва не вымер. К тому времени, когда переговоры были закончены, остатки ссыльных беглецов уже одумались и согласились идти за своим командиром туда, куда он их поведет.

На китайских джонках они добрались до Кантона, где пересели на французские военные корабли и отправились в «прекрасную Галлию».

Дальше история закручивается еще круче. Большинство исследователей сходятся на том, что Беньевскому удалось встретиться с Людовиком XV и очаровать его, благо отношения в те времена между Францией и Россией были не лучшие, а «гусарский генерал» предстал перед Его Величеством в ореоле борца за независимость Польши и героя, преодолевшего невероятные препятствия, выбираясь из заснеженной Сибири. Август Мориц предложил королю проекты колонизации Алеутских островов, Курил или Формозы. Людовик проявил себя более практичным мыслителем и предложил Беньевскому возглавить колонизацию Мадагаскара. Благо, возле острова уже есть несколько мелких французских колоний — Иль-де-Франс (ныне Маврикий) и Реюньон. Давал солдат и поселенцев. «Гусарский генерал» с радостью согласился.

Из 70 человек, бежавших на «Святом Петре и Павле» из России, до Франции с Беньевским добрались только сорок. Остальные умерли на Макао или погибли в стычках с туземцами на Формозе.

Из этих сорока с их предводителем следовать на Мадагаскар согласились только 11. Остальные договорились с русским посланником в Париже о беспрепятственном возвращении на Родину. Екатерина II их простила и велела лишь расселить по разным городам, кроме Москвы и Санкт-Петербурга.

Как обычно, на Мадагаскаре у Беньевского дела пошли хорошо поначалу: он основал собственную столицу Луибург, местные царьки признали его верховным правителем острова. Активно развивалась торговля, Луибург превращался в солидный коммерческий центр. Но местный климат оказался неблагоприятным для европейцев, и колония стала вымирать.

К тому же губернаторы окрестных владений французской короны невзлюбили чересчур предприимчивого поляка и принялись бомбить Версаль доносами на него.

В результате, Беньевскому пришлось свернуть свое мадагаскарское предприятие и вернуться в Европу, благо здесь началась очередная война — на этот раз за Баварское наследство. И Август Мориц предложил свою шпагу австрийской императрице. Правда, на этот раз о его военных подвигах ничего не известно, но зато написал проект развития австрийской морской торговли через далматийские порты. ольшого отклика у стареющей Марии-Терезии эти сочинения не нашли, но титула графа она Беньевского удостоила.

К тому времени началась война английских североамериканских колоний за независимость, и «гусарский генерал» едет в Париж, где очаровывает посланника США Бенджамина Франклина. Настолько, что тот впоследствии взял на себя заботу о детях своего не в меру авантюрного друга.

С подачи Франклина, Беньевский отбыл в Америку во главе трех тысяч гусар, навербованных американским посланником в Центральной Европе. Но англичане перехватили корабль, гусар интернировали, но самому Беньевскому удалось вновь избежать ареста. Кое-как он добрался — без денег, документов, рекомендательных писем — до США. Рассчитывал на помощь старого товарища по Барской конфедерации Пулавского, который служил в Континентальной армии и даже титуловался «создателем американской кавалерии», но тот лежал при смерти и ничем помочь не мог.

Авантюристу ничего не оставалось, как вернуться в Европу, и отсюда он обращается с письмом лично к Джорджу Вашингтону, где обещает навербовать целую армию с кавалерией, пушками и пр. для борьбы с англичанами. Нужны только деньги, деньги и еще раз деньги.

Но война кончается, и деньги вновь обходят «гусарского генерала» и «исследователя северных широт» стороной.

Но тот не унывает. На этот раз объектом его внимания становится новый австрийский император Иосиф II, которому Август Мориц предлагает не много, не мало, как проект колонизации Мадагаскара — уж он-то знает толк в этом острове! Августейшему проект нравится, но денег у него не густо, и «гусарский генерал» отправляется туда, где они водятся — в Лондон. В британской столице он знакомится и очаровывает Джона Хайацинта де Магеллана — потомка великого мореплавателя и члена Лондонского Королевского научного общества. Увлекает его проектом освоения Мадагаскара; вдвоем они основывают Торговую компанию, и в поисках денежных партнеров Беньевский вновь отправляется в США, где ему удается склонить к авантюрному проекту нескольких бизнесменов.

В октябре 1785 г. Беньевский, во главе нескольких десятков искателей приключений, отправляется во второй раз на Мадагаскар. Он встречается с местными царьками, напоминает о своем титуле ампансакабе — верховного вождя острова — науськивает туземцев изгнать остатки французов с острова и основывает новую столицу — город Маврикий.

Но тут счастье окончательно изменяет ему. Французским властям отнюдь не нравится англо-американская активность у них под боком, и губернатор Иль-де-Франса отправляет на Мадагаскар военную экспедицию. Если Беньевский когда-либо и обладал милитарстскими талантами, то на пятом десятке он их изрядно подрастерял. Во всяком случае, нападение французов было полностью неожиданным, и Август Мориц был убит первыми же выстрелами атакующих.

Случилось это 23 мая 1786 г. Великому авантюристу не исполнилось и 41-го года. Просто диву даешься, сколько дел он сумел натворить за такой короткий отпущенный ему срок.