Джордж Каннинг

Сегодня решил уделить минутку истории. А именно, вспомнить одного из архитекторов мироустройства уходящей эпохи - Джорджа Каннинга. Не удивлюсь если никто не слышал о нём ранее. А, между тем, именно он стоит за политфилософией, которая возвела Англию на пик могущества; быть может, не доведись ему получить образование и сделать карьеру, то и до ПМВ Британская Империя надломилась. И уж точно надломилась бы после.

ДК обладал довольно ясным видением мира, и когда пришел на высокие посты, то и программой его преобразования. В общих чертах: Англия начала 19-го века - государство не самой образцовой стабильности - страшные карикатуры на Георгов;; тяжёлые войны против Французской державы и США; начинающаяся борьба за избирательное право (ещё нет чартистов, но разговоры ведутся); ряд невыгодных Англии (но полезных для Меттерниха) решений при предшественнике - Кэслри. Это, в частности, интервенции в Испанию и Неаполь, а равно отказ от помощи грекам

После самоубийства Кэслри, Каннинг занял пост статс-секретаря министерства инодел (сентябрь 1822) и сразу же был вынужден бороться против утвердившейся в Европе идеи, что надо бы помочь испанцам с подавлением восстания в Новом свете. Вопрос с Испанией, где Фердинанд согласился восстановить конституцию, был для Священного союза уже решенный. Всё же для обсуждения и утверждения в Вероне в середине октября собрался конгресс (где Англию представлял герцог Веллингтон, которому дали твёрдые инструкции не впутывать Англию в какие либо постановления, которые обязывали бы её помогать интервентам), прозаседавший до 14 декабря 1822; главными итогами стало: единоличное проведение интервенции Францией, замена там в качестве министра инодел Монморанси на Шатобриана. Здесь нужно отметить, что на заседании 24 ноября герцог Веллингтон сообщил точку зрения Англии по вопросу о признании независимости бывших испанских колоний в Америке. Британский кабинет отмечал, что английская торговля с новыми латиноамериканскими государствами и необходимость борьбы с пиратством уже побудили Англию де факто признать правительства названных государств. Правительство Англии было весьма заинтересовано в своём посредничестве в данном вопросе, учитывая неизбежность признания независимости стран Латинской Америки другими государствами.

Позиция Франции была сформулирована 26 ноября. Она заключалась в том, что, хотя и желательно, чтобы Испания обеспечила американскому континенту мир и процветание, она всё же должна уступить «силе вещей». В заявлении уполномоченных России от 27 ноября 1822 г. говорилось, что Александр I заявляет о своей верности «охранительным принципам» и желает Испании успеха в восстановлении её связи с колониями на «прочной взаимовыгодной основе». В свою очередь, Австрия и Пруссия 28 ноября 1822 г. категорически отказались признать независимость «испанских провинций в Америке».

Никаких решений по вопросу о признании независимости молодых латиноамериканских государств на Веронском конгрессе принято не было. В протоколе уполномоченных пяти держав от 28 ноября 1822 года было приведено заявление Веллингтона о том, что признание де факто Великобританией независимости стран Латинской Америки вызвано интересами многих британских подданных, поддерживавших тесные связи с этими странами, но что Георг IV также желает примирения Испании с её колониями.

Французская же интервенция завершилось успешным установлением Фердинандова самодержавия.

Политика Кэслри по вопросу Испанских колоний была проста и понятна - надо вернуть их Испании, а взамен запросить компенсации из состава испанских колоний, подавить же латиноамериканцев лучше всего французами, свои силы задействуя минимально. В чём же заключается новая идея Каннинга, каково его видение мира?

Здесь следует оговориться, что сам Каннинг был "на ножах" с Кэслри, они даже стрелялись, и не доверял он поэтому оставленному предшественником штату, предпочитая проводить свою работу сам, не советуясь и составляя минимум письменных документов, вследствие чего здесь мы пройдём по пунктиру, а не по жирной линии.

Принципиальным пожеланием Каннинга было благополучие Англии, которую он видел в первую очередь в своих соучениках по Итону и Оксфорду, типа Роберта Дженкинса (будущий лорд Ливерпуль), а также и более благополучных родственниках (типа дяди и кузена; его отец в свое время поссорился с дедом и убыл из дома). Конечно, в значительной мере его интересовало и своё благополучие, но в целом, как я вижу, себя он ассоциировал с аристократической элитой, и мыслил её интересами. Как он их понимал и как стремился добиваться? С одной стороны, он не мог, или не хотел своими силами форсировать развитие демократических институтов (затрудняюсь сказать о том, как он относился к разбавлению элит выходцами из низов), но, с другой, сознавал опасность социального взрыва. В таком случае следовало принять обновлённую программу внешних действий, которое привели бы к возникновению новых возможностей и перспективы экономического подъёма; с другой стороны, работа с возникшими инструментами потребовала бы другого уровня игры от надстройки, её эволюции, которая производилась бы даже без избирательной реформы в Англии.

Из каких компонентов складывалась программа (и часто складывалась в дальнейшем, хотя воспроизведение "механизма Каннинга" требовало высокого класса игры, а не механистического повторения видимых элементов процесса)?

Первейшим условием становилось прекращение поддержки Священного союза и стремление напротив, помогать освободительной борьбе. Так возникали новые страны (от Мексики и Аргентины до Бельгии и Греции), которым требовались собственные промышленность, торговый флот и финансы. А где они будут заказывать корабли, кредитоваться и т.д. - конечно в Англии, которая будет восприниматься освободительницей.

Вторым пунктом программы становилась борьба со Священным союзом - борьба многотрудная, потому как и консерваторы внутри Англии, и реакционеры вне оной, и вся мощь абсолютистских монархий на их службе будет против такого подхода.

Третьим шагом становилось реформирование мира, т. е. оформление нынешней глобализованной системы, хотя какой именно её видел Канннинг, мы не знаем. В интерпретации его преемников мы находим её следы в поддержке КША и войне против Парагвая, где множество английских офицеров за их службу на кораблях соединенного флота (но прежде всего Бразилии) получили множество напыщенных титулов.

Итак, с февраля по сентябрь 1823 года герцог Ангулемский во главе французской армии гоняет испанских революционеров, Шатобриан, Людовик Восемнадцатый и Священный союз собирают силы для похода в испанские колонии (как мне кажется, замысел сей был едва ли выполним, Наполеон Третий пытался впоследствии сделать императором Мексики родственника жены, но потерпел неудачу), но Каннинг категорически возражает. Меттерних завел за спиной Каннинга интригу в Англии, стремясь сместить его с поста, но потерпел неудачу. Король Георг Четвёртый (как и его отец, как и многие из его коллег) Каннинга не любил и в самих английских элитах его не считали человеком своего круга (дед - помещик средний руки, отец хоть и считался дворянином, но был отлучён от дома семьи и к концу жизни сильно опустился, мать актриса), признание пришло к нему после смерти и не надолго, плоды его трудов быстро стали считаться естественными для Англии.

Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что граф Эстергази, посол Габсбургов в Лондоне, сговорился с королём против его собственного министра. Георг послал письмо напрямую Меттерниху, который по его приглашению готовился уже ехать в Лондон, и был остановлен уже на пути в Париже, где местный английский посол граф Гренвилль пояснил ему что-то вроде того, что со времён Славного 1688 английские правители не заводили сношений с иностранными министрами через голову своего министра, и в Англии никто такие порядки терпеть не будет, прежде всего действующий кабинет министров. В самой Англии Каннинг готовился к выступлению в палате общин, где он собирался разоблачать короля Георга и даже апеллировать к народу, что, мол, Священный союз снимает у вас министра, а вы это терпите. В итоге, когда Меттерних повернул обратно, а короля удалось достаточно напугать, Каннинг пригласил к себе американского посла Раша, с которым обсудил вопросы признания новых Латиноамериканских стран, а также заключение Англо-Американского союза. Насколько это было прорывным решением в те времена можно понять по тому, что к тому времени Англия и США воевали дважды, не считая случаев пиратства и контрабанды, и впоследствии Англия не единожды была близка к новому конфликту при дележе территорий между США и Канадой, а также в ходе гражданской войны в США. Монро, действующий на тот момент президент, а также консультировавшие его Джефферсон и Медисон (эксы) были за заключения союза с Англией, совместное выступление против Священного союза в вопросе экспедиции в Испанские колонии и даже в саму Испанию. Но Джон Куинси Адамс, на тот момент госсекретарь, а кроме того, сын другого экс-президента, выступил против совместного с Англией выступления, предлагая выступить с той же программой, но не в союзе с Англией, а отдельно, и, в отличие от предложенного заявления Каннинга (по сути предтеча политики открытых дверей), он предлагал не отказываться от особых прав в Латинской Америке, и даже от территориальных притязаний на бывшие Испанские колонии. Именно его предложение 2 декабря 1823 было озвучено в послании конгрессу и вошло в историю как доктрина Монро.

В частности, это был выпад и против присутствия Российской Империи на Аляске (4 (16) сентября 1821 года Александр издал указ о запрещении плавания иностранным судам на расстоянии ближе 100 итальянских миль (190 км) от побережья русских тихоокеанских владений. Иностранцам запрещалось ходить от 51-го градуса северной широты в Америке до 45 градусов 50 секунд северной широты в Северо-Восточной Азии. Иностранцам также запрещалось торговать в зоне русского Тихого океана. Указ также регламентировал ведение торговли и осуществление рыбных промыслов представителями других государств на данной территории.)

По идее, указание в Доктрине Монро требования того, чтобы американские континенты не рассматривались для колонизации европейскими державами, входило в резкое противоречие с нашими интересами, и требовало возражения, но наш царь-батюшка слишком крепко увяз в клубке противоречий Священного союза, чтобы достойно ответить на вызов.

Еще весной 1823 года Каннинг, через английского посла в Париже Чарлза Стюарта, предостерег французское правительство против возможного вмешательства. «Заверяя самым торжественным образом в отсутствии какого-либо намерения приобрести для себя самую малую часть бывших испанских владений в Америке, – писал Каннинг Стюарту 31 марта 1823 года, – Его Величество выражает удовлетворение тем, что Франция не сделает никаких попыток поставить под свое господство какое-либо из этих владений как путем захвата, так и путем уступки со стороны Испании». Каннинг не только предостерег Францию через Стюарта, но и опубликовал инструкции от 31 марта 1823 года в печати, широко оповестив другие державы о позиции, занятой Англией в испано-американском вопросе, выступив в роли защитника от французов. Идею Всеевропейской конференции по Американским вопросам, возникшую на континенте по итогам публикации доктрины Монро, Каннинг отверг, сознавая, что рынки он, пользуясь промышленным превосходством, у американцев перехватит. В дальнейшем Англия в лице Каннинга, вопреки сопротивлению "Континентальной троицы" (Александр умыл руки, дабы не нарываться на новое унижение) и короля Георга, в январе 1825 официально признала республики Мексику, Колумбию и Буэнос-Айрес (будущая Аргентина) и заключила с ними торговые договоры. Когда Джон Куинси Адамс сам стал президентом и стал организовывать панамериканский конгресс, Каннинг обрушился уже и на американца, указывая крайнее неудовольствие, если он попробует присвоить себе на нем лидерство (и в итоге сорвал её, Первый панамериканский конгресс соберётся только в 1889). 

Дело с южноамериканскими колониями окончилось тем, что Каннинг поспешил послать в новообразовавшиеся республики консулов и представителей торговых интересов Англии. Этот решительный удар, нанесенный престижу Священного союза, привел в восторг не только либеральные круги континентального общества, но и лондонское Сити, британские промышленные центры, парламентских вигов. Была забыта на десятилетие избирательная реформа (что принесло ему поддержку в кабинете), Англия стремительно вышла на пик своей формы, а пресса вознесла его до небес.

Вторым (и вкратце упомянутым направлением деятельности) был греческий вопрос. Как известно, надежда на русскую помощь рушилась, патриарх константинопольский Евгений Второй был повешен, на Хиосе, в Константинополе и прочих местах творились зверства. Каннинг, никого предварительно не уведомив в Лондоне, 25 марта 1823 признал греков и турков воюющими сторонами. Из факта признания следовало, что территория, на которой греки смогут закрепиться, будет признана самостоятельным государством. Это несколько оживило Александра, который с Нессельроде составил запутанный проект автономий для греков. Едва ли осуществимый.

Каннинг, сознавая, что энергия, затрачиваемая на борьбу в свободной Греции, как и в свободных испанских колониях, пойдут на британскую пользу, в те времена зачастил на приемы к жене русского посла, княгине Ливен, стремясь вытянуть эту телегу из болота, когда умер Александр.

Преемником его стал Николай Первый. Вот кто мог зажечь! Достаточно сказать, что канцлеру нашему, Нессельроде, он считал особым шиком передавать поручения через иностранных послов, и тут я с ним даже согласен. Хорошего к себе отношения Нессельроде не заслуживал

Взошедший на престол император Николай в первые же дни своего правления известил иностранные дворы, что считает действия греков незаконными. Но при этом в глубине Николаева сознания сидела мысль, что Турция разлагается, а он обязан стать наследником хоть части её владений. Знал он об охлаждении отношений брата с М, и о сближении с Каннингом посредством видимо, и неофициальных писем, и посредничества супругов Ливен. Каннинг, во всяком случае, направил в С-П Веллингтона, напутствуя убедить совместным давлением выдавить из голов Махмуда Второго, а также и его непокорного вассала Мехмеда Али Египетского идею нарезать греческое население Мореи; с другой стороны если давление не поможет, то надо как-то втравить Николая в конфликт, но при этом так, чтобы он ограничился освобождением греков, а не порушил Порту, да и чтоб парламенту можно было сказать, что никто Николая не науськивал. По результатам 4 апреля 1826 года Нессельроде и Веллингтон подписали Санкт-Петербургский протокол – первый важный британо-российский документ за период вторичного пребывания Каннинга на посту министра иностранных дел. Для России протокол также имел большое значение. Документ предусматривал – при принятии Стамбулом британского посредничества – образование на территории Мореи и Архипелага самостоятельного греческого государства, чья зависимость от Турции сводилась к уплате ежегодной дани. В статье 6-й протокола содержалось обращение к Австрии, Пруссии и Франции присоединиться к Союзу. Вена и Берлин оставили это обращение без ответа. Однако дипломатические меры не оказали на Турцию должного воздействия, бесчинства турок в Греции продолжались. Было решено заключить конвенцию о совместных действиях держав. С конца 1826 года Каннинг вынужден был уделять все больше внимания делам внутренним. Если, по мнению британского историка М. Бентли, парламентские сессии 1824–1825 годов были самыми спокойными за все десятилетие, то затем положение осложнилось, хотя на позиции Каннинга это не отразилось; более того, виги приветствовали Санкт-Петербургский протокол и вообще внешнеполитическую деятельность Каннинга и даже рассчитывали на его переход в их лагерь. Сам же Каннинг был вынужден исполнять обязанности главы кабинета задолго до своего официального назначения на этот пост. В марте 1827 года умер его друг - премьер лорд Ливерпуль, Каннинг сформировал свой кабинет, но при этом увеличилась и нагрузка, он подорвал здоровье и умер от простуды 8 августа 1827. 

Смерти не удалось забрать его полностью, планы Каннинга остались в нашем мире, жизнь текла в соответствии с его видением: 20 октября соединённый русско-англо-французский флот уничтожил в Наваринском сражении турецкий флот. Далее была русско-турецкая война, Дибич в Адрианополе, мы получили определённые приобретения, а греки независимость.