ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / Альтернативная история / О причинах особого пути России

О причинах особого пути России

 

Ссылка на особый путь России давно уже стала универсальной отговоркой в тех случаях, когда наши «влстители умов» не могут или просто боятся дать объяснение той или иной пакости, имеющей место быть на 1/6 части суши.  Мол, вот такие мы, и  у нас своя, понятная только нам гордость! А все остальные – не такие, и их опыт для нас непригоден и даже отвратен и вреден.

Когда припечет, властители дум могут даже попытаться вывести причины "особости" России, ее "незападности", скажем, из природно-климатических условий нашей страны или (по большей части - в прежние времена) – из монгольского завоевания. Тем не менее, нельзя не признать, что эта особость есть, и она требует своего объяснения.

 

Едва ли надо особо усердствовать, доказывая отличие исторического пути России, то есть развитие, видоизменение ее внутреннего жизненного уклада на протяжении столетий, от подобного развития, видоизменения окружающих ее стран, и прежде всего стран Западной Европы. И едва ли правомерно будет "сваливать" все на монголо-татарское нашествие и последующее полуторавековое иго - подобные явления слишком общи, слишком характерны для средневековья (пример тому, скажем, датское завоевание Англии или мавританское - Испании), чтобы придавать им исключительное значение.

Действительно, если мы бросим взгляд на Русь начала XIII в. (до монголо-татарского нашествия), то без труда увидим явственные даже при самом поверхностном рассмотрении отличия от Западной Европы, хотя бы такие наглядные, как отсутствие рыцарства (если, конечно, под этим термином понимать не наличие тяжелого вооружения или особое состояние души, но определенный социально-экономический статус), иное политическое устройство городов и совершенно иной их статус в государстве, отсутствие университетов и т. д. Отталкиваясь от этих отличий, и попытаемся выявить причины особого пути России.

Для начала: откуда взялись рыцари, эти "железные пилигримы", толпы которых в течение всего средневековья слонялись по всей Европе, уходили в крестовые походы и разбойничали при каждом удобном случае?

Приблизительно к середине XI в. в Западной Европе завершился процесс внутренней колонизации. До этого момента там младший сын землевладельца, барона мог еще найти свободный, то есть не занятый никаким другим феодалом, участок земли с проживающими на нем свободными землевладельцами-общинниками и, пользуясь покровительством государства, эту землю захватить, а общинников сделать своими крепостными. Эти ресурсы свободных земель и свободных земледельцев в Западной Европе иссякли приблизительно к середине XI в., и в результате там чрезвычайно быстро образовался слой молодых людей, младших сыновей землевладельцев, все достояние которых частенько состояло из копья, щита и коня. Поддержание социальной стабильности требовало дать какое-либо занятие всей этой публике, и общество массами отправляло их за пределы европейской ойкумены в крестовые походы, запирало в казармы-общежития рыцарско-монашеских орденов, заставляло заниматься самоистреблением в бесчисленных войнах и турнирах. Видимо, именно в крестовых походах эти люди, собранные в громадные коллективы, объединенные великой духовной идеей, предводимые наиболее выдающимися людьми той безыскусной эпохи, осознали себя как особый слой общества - как слой, для которого на первый план выступают не отношения собственности на землю, а другие признаки, как, например, личная независимость, благородство происхождения, преданность идее, служение семи высоким искусствам (из которых в те далекие времена пригодным для пропитания было, пожалуй, только фехтование) и так далее, то есть как рыцарство. Мало того, идеология этого самого обширного привилегированного слоя того времени очень быстро захватывает все прочие привилегированные слои, и мы можем говорить об эпохе рыцарства в Западной Европе.

На Руси же внутренняя колонизация не была завершена ни в XI, ни в XIII веке, и не могла быть завершена ни в каком ближайшей обозримом будущем ввиду того очевидного факта, что на востоке, за колеблющейся линией границы, лежало колоссальнейшее - вплоть до неведомого тогда Тихого океана - пространство свободных (в смысле незанятых никакими феодалами) земель, заселенных свободными общинниками, словно поджидающими прихода русских князей и тиунов. Рыцарство на Руси так и не возникло: младшие дети русских землевладельцев постоянно могли отъезжать на восток и находить там себе нетронутые земли и "непуганых" крепостных.

Далее, с окончанием внутренней колонизации, в Западной Европе государство, основной и едва ли не единственной областью деятельности которого была организация этого процесса, утрачивает смысл и наступает феодализм в его чистой форме - на всей территории от Эбро до Вислы устанавливается приблизительно однородное пространство, разбитое на множество однотипных ячеек-доменов; время от времени на этом пространстве разыгрываются игрушечные войны, в ходе которых несколько сот закованных в сталь состоятельных людей устраивают нечто вроде олимпиад по владению копьем и мечом, но на жизнь народов эти ристалища имеют влияние едва ли большее, чем олимпиады современные.

Совершенно иная картина к востоку от Вислы. Здесь с каждым новым десятилетием раннефеодальная экспансия обретает все большие и большие масштабы, завоеванию подвергаются целые племена. И в связи с этим роль, значение государства и государя становятся непомерными, глобальными. Мощное, унитарное государство нужно обществу как проводник экспансионистской политики, как ее база, как орудие подавления целых вовлеченных в орбиту раннефеодальных отношений народов. И в этом свете великий князь предстает не как первый среди равных в суде сеньоров, но как могущественный ключарь волшебных ворот на восток, через которые в страну вливаются потоки пушнины, толпы ясачных народов и раскрываются виды на необъятные целинные земли; как распределитель, диспетчер этих потоков богатства и как самый богатый и самый авторитетный ввиду этой его роли человек в стране. Работает усиливающая обратная связь: богатство и труд порабощаемых племен подпитывают механизм экспансии, подкармливают все новые и новые дружины и влекут "добрых молодцов" со всех сторон расширяющейся империи; экспроприация создает расширенную базу для экспроприации; центр политической власти следует за фронтом колонизации: из Новгорода в Киев, из Киева - во Владимир. Так формируется исключительный характер Русского государства и всеохватывающий, с уклоном в сакральность, тип центральной власти. И монголо-татарское нашествие мало что меняет здесь: просто у киевско-владимирского центра колониальной экспансии появляется старший партнер на берегах Волги, княжеская Русь без особой внутренней перестройки включается в ордынский конгломерат и впоследствии, как наиболее развитая часть его, даже постепенно занимает ведущее положение в нем.

Те же явления обусловили и отсталый, экстенсивно-грабительский характер экономики и социально-экономических отношений. На Западе факт исчерпания ресурсов для внутренней колонизации означал необходимость перехода к интенсивному ведению хозяйства и, следовательно, наделения все большими правами производителей - сначала феодалов как организаторов производства, предоставляя им все больший объем юридических прав; необходимость более "плотного", непосредственного курирования производства привела к замене трехчленной структуры: земледелец - община - феодал на двухчленную: земледелец - феодал. Это был жестокий процесс, но он подготовил последующее освобождение европейских наций: порвать одну, пусть даже очень жесткую, ненавистную связь гораздо проще, чем избавиться от всего многообразия уз, привязывающих каждого общиниика к его вечно порабощенной общине, к освященному столетиями укладу жизни, к "синице в руке" общинных гарантий усредненного благополучия...

А на Западе дальнейшая интенсификация производства требовала усложнения орудий труда и методов обработки земли и, следовательно, наделения все большей самостоятельностью самих непосредственных производителей - крестьян, земледельцев. Барщина сменяется оброком, на смену натуральному оброку приходит денежный, оброк вытесняет аренда... Никакое производство не может существовать в условиях перманентной войны между двумя его главными движущими силами - классом собственников и организаторов и классом производителей. Необходимость взаимодействия требовала юридических гарантий - и не для одной, но для обеих сторон - так на Западе, в кедрах феодального домена, рождались основы будущих правовых государств.

Город в Европе возникал как сообщество свободных людей, как гарант их возможности заниматься свободным трудом, как инструмент защиты их прав. С этой точки зрения возникновение университетов было всего реализацией права на еще одну форму человеческой деятельности - на научное творчество, и запрещать их было бы так же абсурдно, как преследовать, скажем, цех ткачей или кожевенников.

Ничего этого на Руси не появилось: обширнейшие возможности экспансии сделали ненужной интенсификацию производства, что в свою очередь законсервировало бесправие производителей, беззаконие, прикрываемое рассуждениями о государственных интересах. Города (за исключением древнейших) рождались как центры княжьей власти, как форпосты колониальной экспансии, как базы фискально-полицейской деятельности. Ремесла и торговля поощрялись постольку, поскольку это было выгодно князю, "работало на оборону", университеты же, занятия наукой не поощрялись никак, так как князьям нужными и понятными не являлись и, следовательно, представали в вельможных очах сплошной вредной блажью.

Русь так и не достигла стадии развитого феодализма, и она не вынесла из Средневековья главных его завоеваний: ни развившегося на базе рыцарства и бюргерства широкого слоя лично независимых людей, ни вольных городов, ни подошедшего вплотную к своему освобождению крестьянства. Так что, когда темная мгла татаро-монгольского ига спала и Русь предстала в своем чистом виде, вдруг выявилось, что на всем пространстве от западных границ Московского государства до берегов Тихого океана есть всего лишь одна реальная сила - симбиоз военно-бюрократического аппарата великого князя, в котором помещики и все прочее дворянство - не более чем прослойка привилегированных холопов, и крестьянской общины. И если на Западе государство так или иначе является слугой тех или иных классов, то на Руси оно превращается в самодовлеющую силу, воспроизводящую, невзирая на все революции, реформы и прочие пертурбации, свой главный опорный слой - бюрократию, и наиболее удобный объект для эксплуатации - общину, повязанную круговой порукой. И над этим стоит задуматься: какой смысл рассуждать о развитии нашей страны, об эволюции демократии либо соборности, либо чего-то еще в общественной и духовной жизни, если мы не вскроем причин, изначальных корней нашей особости - ведь если они сами по себе и исчезли (что вряд ли!), то заданный ими движущий импульс все еще продолжает действовать, и каждый читатель этой статьи вполне может вывести это как из собственного опыта, так и из осмысления происходящего по сей день.

 

 

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru