ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / До 18 - ний-й-зя-я!!! 18+ / Бронзовая Афродита 18+

Бронзовая Афродита 18+

 Главным людкиным достоинством было то, что она не беременела. Поэтому ее охотно брали в летние археологические экспедиции. Кроме того, была она долговяза, плоскогруда, обладала кривоватыми жилистыми ногам, напоминающими конечности пережаренной на решетке курицы, и лицом, столь же выразительным, как чищенная репа. К другим ее достоинствам относились половая безотказность и словарный запас, ограниченный тремя последовательными фразами: «Тебе хочется, да?» «Тебе понравилось, да?» «Еще придешь, да?»

Брали ее в экспедиции разнорабочей.

В тот год мы выехали на раскопки элитного сеттльмента – некоего подобия дачного поселка «новых эллинов» вблизи древнегреческой колонии на берегах «Понта Эвксинского». Короче говоря, море, солнце, груды черепков с античными орнаментами, арбузы и домашнее вино из ближайшего поселка плюс Людка со своими кривоватыми ногами и тремя индифферентными фразами – чем не курорт? Благо место это было давно разведанное, хоженое-перехоженое, и потому никаких особых сюрпризов не сулящее.

Тем большим было удивление, когда в атриуме одной из свежераскопанных усадьб мы наткнулись на крупную бронзовую статую – размером в человеческий рост. Уже когда ее слегка отчистили от песка, стало ясно, что она изображает фигуру обнаженной девушки, согнувшейся пополам, чуть подогнувшей ноги и упирающейся ладонями в собственные колени.

- «Афродита, нюхающая цветок», - задумчиво-многозначительно обозначил идею древнего ваятеля научный руководитель экспедиции Прокофий Александрович.

- Нет! Нет! – незамедлительно вмешался его зам и вечный оппонент Веспасиан Сергеевич, постоянно пребывающий в курсе всех текущих мировоззренческих и воспитательных тенденций. – Без сомнения, это спортсменка, выходящая на старт забега! Вы же знаете, дорогой, насколько популярны были у древних различные спортивные ристания! И они участвовали в них в обнаженном виде, даже женщины! Цветочки же, любезный мой, нагишом не нюхают, хе-хе-хе!

Я взглянул на физиономию бронзовой «Афродиты, выходящей на старт» – в жизни мне не приходилось видеть одновременно настолько проказливого, блудливого, я бы сказал, потаскучего и, в то же время, влекущего выражения лица!  И как только древний скульптор достиг такой композиции на каком-то квадратном дециметре бронзовой поверхности? Хотел было сказать, что если эта статуя и могла что-либо украсить, так только вестибюль борделя, а за ее позу в советские времена сразу давали 15 суток, но воздержался.

- Ну, ладно, будем двигаться дальше, - пробормотал Прокофий Александрович, не принимая спора, и приказал Людке: - Люд, а ты ее пока почисть, протри осторожненько, - и наша экспедиционная пассия принялась аккуратно, щеточкой, похожей на зубную, счищать со статуи песок, глину, известковый налет и прочие следы тысячелетий.

Мы занялись каждый своим делом; текла обычная рутина. Но минут через сорок за нашими спинами вдруг раздался короткий, чуточку нервический смешок Людки и ее вскрик: «Ой, смотрите, у нее совсем как у настоящей!» Все в недоумении обернулись; Людка со своими тряпочками и щеточками сидела возле крупа лежащей на боку статуи и средний палец ее руки был на все три фаланги погружен между крутых, покрытых зеленоватой патиной ягодиц «Афродиты».

- Я здесь известковую коросту слегка ковырнула, а она и отвалилась! – объяснила разнорабочая. – А там пусто! – она вынула и обратно погрузила палец между статуэточных ягодиц и опять захихикала. – Входит и выходит, - произнесла она с интонациями ослика из мультфильма про Винни-Пуха. – Входит и выходит! – ученые мужи будто по команде устремились к месту нового архео-анатомического открытия.

- Да, - пропыхтел Прокофий Александрович, - подобный ваятельный натурализм, пожалуй, ранее нигде не встречался? А, Веспасиан Сергеевич? – извечный оппонент поперхнулся, почесал в поисках наиболее нравоучительной сентенции залысины, и выдал:

- Возможно, таким образом древний автор хотел подчеркнуть открытость персонажа спортивной борьбе, духу состязаний?

- М-да-с, - протянул руководитель экспедиции, - открытость, что ни говори, экстраординарно зияющая! - и оба ученых мужа поочередно припали ланитами к земле, вглядываясь в продолговатую скважину в бронзовой заднице. – Людмил, ты промой там внутри как следует! Вдруг это был какой-нибудь тайник!

- Да! – вновь вспыхнул энтузиазмом Веспасиан Сергеевич, – несомненно, это, гм, потаенное место эллинские разведчики использовали для секретной переписки во времена персидской оккупации! Очень! Очень остроумно! Там может быть найден древний пергамент!

Не знаю, остроумно ли прятать шифровки во влагалище бронзовой статуи, или не остроумно, но в ту ночь я собирался к Людке. Что делать: будь ты хоть профессором преклонных годов, хоть совсем зеленым аспирантом, но гормоны после трехдневного воздержания в крови играют, никуда от природы не денешься! Около 12-ти ночи, прислушавшись к равномерному храпу товарищей, покинул палатку и направился было к фургончику на краю лагеря, в котором устроилась наша вседавалка вместе с поварихой бабой Нюрой.

Светила луна; в ее ирреальном свете окружающее пространство казалось чуть сплюснутым и одновременно необъятно просторным. Издалека доносился шум прибоя. Фигура бронзовой Афродиты, отрытая сегодня (точнее говоря, уже вчера! Как быстротечно время!) стояла в своей фривольной позе шагах в пятидесяти от лагеря и четко выделялась на белом ночном песке: после обеда ее посредством экспедиционной полуторки подняли на ноги и подтянули поближе к нашему стойбищу.

Неведомая сила неожиданно повлекла меня к ней. Словно стрелка компаса под воздействием магнитной аномалии я круто свернул с курса на людкины апартаменты и потянулся к скульптуре. В лунном свете ее физиономия улыбалась еще более блудливо, бронзовые кудряшки волос вполне натуралистичным образом рассыпались по плечам, небольшие грудки конусообразно отвисали вниз. Я обошел вокруг нее и положил руку сферическую задницу – нагретый за день металл излучал почти человеческое тепло. Не удержавшись, пошарил ладонью в промежности «Афродиты» и сунул палец в обнаруженное Людкой отверстие – его края были скруглены и тщательно отполированы, внутри – гладкая, теплая поверхность. Сунув палец чуть дальше, нащупал какой-то ободок в виде полукольца и прикинул в уме, для чего бы он мог быть предназначен? Уж во всяком случае, не секретные записки за ним от персов прятать!

Даже представил себе, как ватага разудалых древнегреческих юнцов, с кратерами в руках, веселые и хмельные после дружеской попойки, окутанные гирляндами цветов, окружают эту фигуру и водят вокруг нее хороводы, поочередно творя с ней ритуальные соития – под ободряющие возгласы и товарищеские шутки! А что? Удобно, никаких тебе древнегречанкских капризов и нудной триады: «Тебе хочется, да?» «Тебе понравилось, да?» «Еще придешь, да?» - после которой все-таки чувствуешь себя чем-то обязанным…

За ободком внутри «влагалища» была снова теплая пустота – длины пальца не хватало, чтобы прощупать, чем кончается столь сакраментальный канал в теле изваяния. Дальше моя мысль развивалась естественным путем. Сначала я перебрал в уме всех великомучеников науки, прививавших себе смертоносные вирусы и штаммы, уходивших в неведомые дебри и ставивших на себе другие эксперименты. Потом прикинул, что пенис у меня раза в полтора длиннее пальца, и если наука требует жертв, то эта обещает быть весьма приятной. «Была - не была!» - стянул шорты, парой движений взбодрил своего первопроходца и доблестно сунул его в скважину.

К моему удивлению, он скользнул внутрь бронзового влагалища довольно легко: хоть и говорят, что античные каноны красоты предполагали минимальные размеры половых органов, на практике древние явно были не дураки и знали, что к чему в отношениях между полами.

Вслед за первым полукольцом в канале я прочувствовал, насколько это было возможно таким «инструментом», еще несколько аналогичных ободков. Пенис очень симпатично протискивался мимо них, потираясь чувствительным «брюшком» и, в то же время, скользя верхней частью по идеально гладкой поверхности. Но чем кончается этот «туннель в неизвестность», я так и не понял. Осторожно вытянул пенис наружу и вдруг почувствовал, что совсем не хочу оставлять эту искусственную женщину! Что мне нравится трахаться с ней! И сталистая упругость моего «дружка» только подтверждает сей факт! В конце концов, чем я рискую? В древности ведь не было ни СПИДа, ни сифилиса!

Осторожно и медленно я вновь втолкнул своего «дуралея» на всю его длину. С истинно научной любознательностью прощупал все доступные мне ободки, с нарастающим наслаждением потерся о них, почувствовал, как яйца подтягиваются к стеблю пениса, рефлекторно сделал несколько резких, стремительных фрикций, и замер почти в священном ужасе: мне показалось, что бронза не то вздохнула, не то даже застонала.

Несколько секунд я стоял, замерев у крупа изваяния, тщательно вслушиваясь, но в ушах звучал только шум морских волн. Осторожно сделал еще несколько фрикций – скульптура явно вздыхала. Плюнув на всякую мистику – было уже не до того – продолжил свой естественнонаучный опыт, и чем резче я делал движения, тем громче вздыхала, а затем и стонала бронзовая женщина. В какой-то момент просветления перед самой эякуляцией вдруг вспомнил, что древнеегипетская статуя Мемнона тоже пугала народ своими стонами по утрам, но потом выяснилось, что ее «стоны» происходят от того, что нагретый утренним солнцем воздух поднимается по каким-то каналам внутри изваяния также, как по трубам органа, и сообразил, что мой «окаянный отросток», наподобие поршня, тоже гоняет воздух по полостям внутри этой «Афродиты». Поэтому-то она и «постанывает» с явно металлическими интонациями. Охваченный энтузиазмом, заорал «Эврика!», совсем как выскочивший из ванны Архимед; в тот момент, когда хлынула сперма, честное слово, ощутил некую причастность к коловращению вечности, слияние с теми бесчисленными поколениями, которые также восторгались совратительной красотой сего произведения античного искусства, ощущали бархатную теплоту древней бронзы, наконец, изливали в нее свое семя!

… Потом долго сидел на белом песке и слушал шум моря. Хотел уже уйти, когда услышал приближающиеся шаги. Торопливо подтянул шорты  и с научным интересом уставился на лодыжку Афродиты. За спиной вопросительно кашлянули – это был Веспасиан Сергеевич:

- Не спится? Вот и мне тоже! Красота-то какая! - продолжил он, втягивая в волосатую грудь ночной воздух, и похлопал стоящую в похотливой позе фигуру по спине. – И все-таки насколько величаво, прихотливо и в то же время истинно было искусство древних! Посмотрите, какое целомудренное выражение лица, какая изящная поза, как точно передано натяжение каждой мышцы! Вот-вот, и эта девушка сорвется с места, полетит свои два стадия в стремительном, юном беге, - Веспасиан настолько вдохновенно пел свой панегирик, что на минуту я даже поверил в то, что он действительно выбрался из палатки лишь для того, чтобы проветрить свою бессонницу. – И этот натурализм, эта подчеркнуто тщательное оформление мельчайших деталей, - он словно мимоходом мазанул ладонью в промежности скульптуры, - лишь подчеркивает жизненность зафиксированной великим наследником Праксителя сцены. Ой, что это? – вся професссорская ладонь была измазана моей спермой. – Слушайте, у нее выделяется смазка. Совсем как у живой!

- Не может быть! – тихо охнул я: никак не ожидал так быстро попасться на статуефилии.

- Нет, нет, правда! Смотрите! - он протянул мне руку, измазанную белесой жижицей.

- Может, это остатки воды с мылом после людкиного мытья?

- Нет, нет! – он поднес пальцы к носу и глубоко втянул в себя воздух. – Пахнет морем! Понюхайте! – он сунул мне в лицо лапищу, перемазанную моими же выделениями.

Однако морем действительно пахло – оно шумело всего в трехстах шагах. – Конечно, это невероятно, но сколько еще секретов откроет нам древний мир! Возможно, древние эллины просто заложили внутрь этой женщины какой-нибудь состав, который, скажем, вступает в реакцию с воздухом с выделением некой парфюмерной жидкости? – я с уважением поглядел на его залысины. Веспасиан обошел вокруг Афродиты и ненавязчиво поинтересовался: - А вы куда, собственно, коллега, шли? Не к Людочке ли? – покаянным кивком головы я подтвердил уровень его догадливости. – Ну так ступайте! Чего же вы ждете! Дело-то молодое, незазорное! – обрадованный тем, что меня так легко отпускают с места преступления, я скользнул в темноту. Прошел десяток шагов в направлении людкиной хибары и, заметив, что Веспасиан перестал пялиться мне в спину, быстренько нырнул в буераки и занял наблюдательную позицию.

Не прошло и минуты, как ученый муж воровато оглянулся, сноровисто пристроился к крупу бронзовой куклы, проворно стянул до колен треники, навалился на нее волосатым брюхом и шустро вправил обеими руками свой профессорский «зонд» в ее скважину. Еще раз оглядевшись, ученый муж споро задвигался. Статуя в такт его фрикциями не стонала, а только металлически попискивала – видимо, маленький пенис большого научного работника создавал слишком слабые воздушные потоки в акустических полостях античного творения...

… Я так и не понял, действительно ли Веспасиан Сергеевич поверил в то, что бронзовая фигура сама выделяет лубрикатив, или догадался о моем подвиге и проявил элементарную небрезгливость? Но вопрос этот практически сразу утратил актуальность: когда на следующую ночь я надумал наведаться к «Афродитушке», ее влагалище буквально истекало известковыми подтеками. Сперма обильно текла по бронзе ляжек и даже скопилось небольшой лужицей на подножной плите. Кто и в какой очередности справлял здесь мужские потребности, я мог только догадываться, но наследил тут явно не один человек.

Сбегал в палатку и вернулся с полиэтиленовой трубкой и кружкой для воды. Соорудив незатейливую спринцовку, попытался промыть «дупло» бронзовой девы. Дело пошло успешно, вдобавок ко всему я увидел, что вода, запущенная через трубку ей в задницу, преспокойно вытекает изо рта! Ее влагалище и глотка составляют одно целое, объединенное каким-то внутренними полостями!

Я был настолько поражен этим открытием, что зашел к ней спереди и запустил палец во влажный рот – его гостеприимно встретил наполовину свернутый в трубку язык. Из чего я сделал вывод о том, что и пасть античной поделки чудесным образом приспособлена для сексуальных отношений. Чем и не преминул воспользоваться, отведав в районе ее шейных позвонков точно таких же полукруглых ободков, на этот раз имитирующих горловые хрящи…

Благодаря моему открытию, промывка половых органов скульптуры значительно облегчилась. Это оказалось немаловажным в свете того, что она пользовалась растущим спросом среди личного состава экспедиции. Один раз, выйдя среди ночи «прогуляться», я даже наблюдал увлекательное зрелище того, как наш шофер и один из студентов-практикантов трахали ее одновременно «спереду и сзаду». Заинтересованный открывающейся картиной, я нырнул было в уже известные буераки, но оттуда с шумом спугнутой перепелки вдруг метнулась человеческая фигура. И, если меня не обманывало зрение, это была наша сговорчиво-бессловесная Людмила…

… А на следующий день нас собрал Прокофий Александрович и начал свое выступление с назидательной реплики по поводу того, что никак не ожидал оказаться в окружении такого количества сексуально озабоченных в извращенной форме граждан:

- Мне поступила информация по поводу того, что, как бы это сказать, отдельные члены нашего коллектива используют некоторые археологические находки – прямо не найду и слов – весьма скабрезным образом, - Веспасиан Сергеевич немедленно и густо покраснел, практиканты потупились и виновато растрепали губы, я набрал в грудь воздуха для ответной филиппики. Людка сидела на кочке неподалёку и взирала на нас сразу и с сожалением, и с неприкрытым торжеством. – Уважаемые коллеги! Не буду раскрывать суть целой серии чрезвычайных происшествий, но прошу вас осознать тот факт, что эта статуя – не какой-нибудь экспонат из секс-шопа, а, можно сказать, достояние мировой научной мысли! Она будет представлена научному сообществу, с ней будут знакомиться ведущие специалисты мира! А вы себе такое позволяете! Неэтично, коллеги, очень неэтично! Если такое будет продолжаться и далее, я буду вынужден ввести сторожевой пост для сбережения культурного наследия, - при этих словах Прокофий Александрович многозначительно взглянул на Людку и стал закругляться.

Но «такое» продолжало продолжаться. Всю ночь над лагерем разносились трубные вздохи и металлические стоны бронзовой женщины. Уже под утро какой-то забавник забрызгал своим «кефиром» ее изящные конические грудки. Возмущение Прокофия Александровича не знало предела.

А вечером случилось неизбежное. В закатных лучах солнца возле статуи прекрасной Афродиты, словно надолба, торчала торжествующая Людка. Для пущей солидности в руках она держала черенок от лопаты. На умильный вопрос Веспасиана Сергеевича: «А что ты, Люда, тут делаешь так поздно? Почему домой не идешь, спать не ложишься?», - она горделиво отвечала:

- Объект охраняю! Ходят тут некоторые извращенцы!

И на следующий день она точно также торчала надолбой у статуи и на послеследующий. И какое-то особое устройство ее незамысловатого мозга позволяло ей не спать ни днем, ни ночью без всяких отрицательных последствий для ее мстительного организма. И «культурное достояние» больше не вздыхало и не стонало. И в ответ на эти санкции собранный в срочном порядке в буераке симпозиум постановил не трахать Людку из принципа. Кроме того, ее пытались подкупить, напоить снотворным и напугать привидением, сконструированным из двух простыней. Но Людку ничто не брало.

И продолжалось это глумление над мужским сословием ровно неделю. Палатки, переполненные истомившимися самцами, колыхались ночи на пролет, издавали матерные звуки и страдальчески кряхтели. Над лагерем всерьез нависла угроза людоедства в смысле мужеложства. Но… терпение всегда берет верх: неизбежное случилось.

На седьмую ночь от учреждения поста заспанная личность Прокофия Александровича  выглянула из-под полога его индивидуального тента, обозрела горизонты, и с достоинством генсека прежних времен, выходящего на трибуну, направилась к людкиному боевому посту.

- Как у тебя тут? – отводя глаза, ученый муж вопросил у бессменной дневальной.

- Нормально! – отчеканила Людка.

- Извращенцы не ходят? К тебе не пристают? – руководитель экспедиции не спеша обошел вокруг бронзовой Афродиты и даже на секунду задержался у ее головы, призывно зияющей приоткрытым ртом.

- Куда им там! Увяли сердешные! – ответствовала Людмила.

- Ну, молодца, молодца, - констатировал седовласый старец. – Ты, давай, иди отдохни, а то измаялась уж, наверное! А я пока за тебя подежурю, - Людка строевым приемом передала Прокофию древко от лопаты и парадным шагом, мельтеша жилистыми икрами, направилась к хибаре на краю лагеря. Прокофий еще раз обошел вокруг статую, попристальнее вгляделся в ее физиономию, потом с неожиданным для его возраста вожделением облапал ядреные, как мортирные бомбы, ягодицы и… Того, что он рано или поздно соблазнится прелестями «Афродиты, выходящей на старт», ожидали многие. Но то, что у почтенного «исследователя старины далекой» окажется «хобот» воистину слоновых габаритов, предположить не мог никто. Да, «богатыри не мы!» И бронзовая статуя так гудела и стонала под напором предводителя нашей экспедиции, что нам, засевшим в буераке, даже стало ее жалко.

Вряд ли надо рассказывать о том, что случилось в дальнейшем – достаточно будет сказать лишь то, что под утро мы мстительно оставили поваленную на бок и залитую восемью сортами спермы «Афродиту» отмывать и очищать нашей непреклонной дневальной.

Бабы всегда умеют как-то отличить натрахавшегося и «сытого» мужика от голодного. Впрочем, с первого взгляда на ублаженную и отмякшую физиономию почтенного старца, сидящего, помахивая ножками, на краю археологической ямы, без труда можно было догадаться обо всем. Вышедшая из своей хибары, словно Медея в последнем акте бессмертной трагедии, Людка только прошептала: «И вы! И вы!» – слезы хлынули из ее глаз ручьями; растрепав неожиданно густые волосы и закрыв лицо ладонями, она с воплем бросилась куда-то, но через секунду возникла вновь, подобная фурии или эриннии, с тяжелым кайлом в руках и отчаянным блеском в глазах. Никто не успел даже окликнуть ее: подскочив к поверженной коллективной похотью Афродите, она принялась лупить своим орудием по ее проказливой физиономии: сталь глухо зазвенела о бронзу.

- Ты что, психопатка! – мы бросились  к ней с разных сторон, но, прежде чем успели схватить и вырвать кайло, Людка сумела раз пять долбануть статую по мордасам. – Это же произведение искусства, достояние всего человечества! Такую вещь сгубила! Вот баба-дура! – один из практикантов в отчаянии даже присел на корточки и стал пальцами затирать широкие оспины, оставленные железом на древнеэллинской мордашке. Людка уже не вырывалась и только шептала: «Это вам за все! Это вам за все!»

В тот же день она сложила свой чемоданчик и уехала. Наша экспедиция тоже заканчивалась, но не вести же изуродованную статую на обозрение всему научному сообществу? Да и что потом? Ну, поставят ее в музей, ну, соорудят для нее стеклянный шкаф! Для такой ли судьбы предназначалось это рукотворное чудо эротической мысли?

Поэтому, почесав репы, мы пришли к следующему решению: «Афродиту» снова прикопали дерном, присыпали песком и поставили табличку: «Памятник истории. Охраняется ООН» А в этом году снова едем на северный берег южного моря: берем с собой скульптора-реставратора, жестянщика, пайку, сварку.

Людку не берем!

PS: Будучи зимой в Москве, я навел справки у знакомого специалиста-литейщика. Он сказал, что особой сложности сооружение подобной статуи не представляет. Сначала из огнеупорной глины делается стержень, изображающий все внутренние полости статуи: влагалище, рот, глотку, все те ответвления, благодаря которым она стонала и пыхтела. Потом этот стержень обмазывают воском, из которого уже лепят саму статую. Затем восковую фигуру обмазывают сверху слоем глины и бронзовым штырьками фиксируют внешнюю глиняную оболочку и внутренний стержень друг относительно друга. После чего воск вытапливают. А высвободившееся пространство заливают бронзой. После того, как металл остынет, оббивают наружный слой глины и вытряхивают и выковыривают внутренний стержень. Грекам эта технология была известна, по меньшей мере, с V века до нашей эры. Так что вполне можно рассчитывать на находки новых «богинь любви».

А почему я все это рассказываю? Да, прежде всего, в назидательных целях. Зашел как-то в секс-шоп, взглянул я на всех этих современных надувных баб – это же страх божий по сравнению с нашей Афродиткой! Губы выпучены, глаза как плошки, сиськи будто накаченные гелием кондомы, ноги – словно колбасины и гнутся во всех направлениях! И это – при всех современных технологиях и материалах! То ли дело подруга наших суровых экспедиционных будней! Только вспомню ее потаскучую физиономию с похабно приоткрытым ртом, так спустя и полгода встает!

Учитесь, дорогие мэтры секс-индустрии, у своих древних предшественников! Хорош халтурить!  

 

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru