ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / История кораблей / Бразильские броненосцы

Бразильские броненосцы

В то время как на Миссисипи и ее притоках разыгрывались грандиозные баталии Гражданской войны в США, на юге американского материка развертывались более чем аналогичные события. Война Парагвая против коалиции Бразилии, Аргентины и Уругвая очень напоминала события на северном континенте.

Как и там, так и здесь формально более слабая сторона проявляла большую агрессивность и одерживала поначалу большие успехи. Как там, так и здесь артериями войны служили крупные реки: роль Миссисипи на южном континенте играла полноводная Парана, Парагвай и их притоки. И именно речное сражение имело решающее значение для хода войны: при всей кровопролитности противостояния коалиции и Парагвая и массе больших и мелких боев только битва при Риачуэлло вошла в анналы военной истории.

Вряд ли было оправданно рассматривать эту войну как империалистическую интервенцию трех крупных держав против маленькой свободолюбивой страны, избравший иной – некапиталистический и даже почти социалистический - путь развития. Чтобы понять произошедшее в 1864-1870 гг. в регионе Ла-Платы, придется довольно глубоко копнуть историю

Иезуитская коммуна

В XVI столетии Испания и Португалия поделили Южноамериканский континент. Причем между испанскими и португальскими владениями существовало одно большое отличие: испанцы не допускали рабства и противились работорговле в своих колониях. Португальцы – отнюдь! Бразилия до 80-х годов XIX века была рабовладельческим государством!

Но рабовладельческое хозяйство крайне экстенсивно в плане расходования «человеческого капитала»; бразильским латифундистам постоянно требовались новые и новые рабы, которых им и пригоняли, в том числе, из испанских владений. А точнее – из малоосвоенных территорий на границах португальских и испанских колоний.

Особо досаждал испанцам картель охотников за рабами, базировавшийся в районе современного г. Сан-Паулу; вояки колониальных войск были бессильны против смелых и предприимчивых бандитов. После провала нескольких попыток решить вопрос военным путем, испанцы перепоручили задачу-братьям иезуитам, промышлявшим в районе Ла-Платы миссионерской деятельностью.

У тех дело пошло на лад: они сумели сорганизовать индейцев гуарани и добились разрешения вооружить их огнестрельным оружием – чего, в общем-то, в испанских колониях не допускалось. Для бразильских работорговцев набеги на гуарани перестали быть безопасными; но окончательно справиться с сан-паульским картелем иезуиты не смогли и отвели большую часть своей паствы в труднодоступную местность за порогами Параны и Парагвая. Здесь они организовали индейцев на военный образец: поселили в укрепленных поселениях, ввели военную подготовку и мобилизационные схемы, позволяющие быстро собрать ополчение для отражения рабовладельческих набегов.

В течение двух столетий государство иезуитов в Южной Америке существовало практически автономно от колониальных властей; тем более что большая часть парагвайских отцов-иезуитов были отнюдь не испанцами, а шотландцами, французами и пр. посланниками папского престола на подвиг крещения краснокожих. Созданные ими военизированные поселения насчитывали от 500 до 30 тыс. человек, и кому-то из позднейших историков напоминали аракчеевские деревни или утопические коммуны Сен-Симона или Оуэна; кому-то – кибуцы или Город Солнца Кампанеллы.

Среди индейцев было введено гражданское равенство, трудовая и военная повинности; распределительная система вознаграждения за труд. Вольтер и Руссо с почтением отзывались об этой этом эксперименте по «внесению цивилизации в дикие амазонские дебри». Тем более, что сей цивилизационный подвиг был совершен весьма умеренными силами: численность отцов-иезуитов в Парагвае даже во времена расцвета этого теократического образования не превышала 150-200 человек. А светских бледнолицых – и того меньше.

Конец благодати пришел в последней трети XVIII века, когда власти вдруг обнаружили, что иезуиты слишком разбогатели и созрели для экспроприации. На них обрушились  

репрессии – почти как полутысячелетием раньше на тамплиеров; в 1768 г. парагвайские отцы вынуждены были бежать - кто куда; созданная ими государственная конструкция деградировала, но не до конца: у гуарани сохранилось большое количество огнестрельного оружия и рудименты военной организации. Во всяком случае, именно парагвайские отряды спасли в 1807 г. Буэнос-Айрес от повторной оккупации британцами.

После обретения независимости аргентинцы попытались на штыках принести сладкий воздух свободы в Парагвай, но гуарани легко отразили это вторжение. Впрочем, уже в следующем (1811-м) году Парагвай сам провозгласил собственную независимость. Первым правителем был провозглашен «доктор» Хосе Гаспар Родригес Франсия и Веласкес – вполне вменяемый человек, восстановивший систему иезуитов и развившей её: в стране было введено бесплатное медицинское обслуживание и образование. Правда, на каком уровне находились и то, и другое неизвестно: Хосе Родригес придерживался изоляционистской политики, и попасть европейцу или янки в Парагвай в годы его правления было не проще, чем в Китай или Японию.

В 1844 г. Франсию и Веласкеса на высоком посту сменил Карлос Антонио Лопес. Он правил до 1862 г., и под его водительством в стране стала осуществляться индустриализация: строились заводы, железные дороги и даже телеграф. Вся внешняя торговля шла под контролем государства, промышленность создавалась за счет казны и принудительных работ; современные историки даже говорят о том, что при Лопесе Первом в Парагвае было построено нечто вроде социализма. Что их (историков) особо восторгает – сталинского типа.

В 1862 г. Карлос Антонио умер и к власти пришел его сын Франсиско Солано Лопес – личность более чем своеобразная. Он завершил строительство парагвайского «социализма» - если при его отце государству принадлежала лишь половина земель в стране, то при доне Франсиско эта доля была доведена до 98%. Промышленность быстро милитаризировалась; по некоторым сведениям, в Парагвае даже начали лить настоящие артиллерийские орудия лучших на тот период образцов.

Война

Франсиско Солано ЛопесВ молодости Лопес съездил наблюдателем на Крымскую войну. Посмотрев издалека на севастопольское побоище и прослушав несколько лекций в Сен-Сире, возомнил себя великим полководцем. Как обычно в тех случаях, когда правителю удается (разумеется, под соусом национализации, огосударствления и заботы о будущем народа), захватить и присвоить все в своей стране, у него возникает желание проделать тоже самое и в чужих странах.

За будущим объектом захвата и раздела ходить далеко не надо было: Бразильская империя была большой, но рыхлой. Бразильская армия насчитывала не более 16 тыс. человек – по большей части в формированиях милицейского типа. Парагвайская армия была в 2 ¼ раза больше: 36 тыс. хорошо обученных и вооруженных бойцов в регулярных частях и еще 50 тыс. резервистов, которых можно было быстро мобилизовать и довооружить. Оперируя вдоль русла Параны, эти силы могли легко выйти к Ла-Плате и захватить южные бразильские провинции с их портами.

Лопес немедля провозгласил, что его стране нужен, как воздух, выход к морю, и стал готовиться  к войне. В частности, заказал английским судостроительным фирмам и французскому Армани целую эскадру батарейных броненосцев и мониторов с тем расчетом чтобы эти суда, как и американские мониторы, с равным успехом могли действовать на реках и в прибрежных морских водах. Круппу были заказаны современные нарезные мощные орудия.

Но события развивались быстрее, чем рассчитывал парагвайский диктатор. Третье государство региона – Уругвай было еще более рыхлым, чем Бразилия. К тому же его раздирали политические неурядицы. Так как бразильцы поддерживали уругвайскую партию «колорадо» («цветные», креолы), то Лопес поддержал «бланко» («белые», потомки испанцев). В 1864 г. ситуация в Уругвае в очередной раз обострилась; бразильцы ввели в поддержку «колорадо» войска.

Лопес пожелал сделать то же самое и начал переговоры с Аргентиной с тем, чтобы она позволила ему перебросить экспедиционный корпус по своей территории в Уругвай; но аргентинцы отказали: Парагвай и так был слишком силен и агрессивен.

Лопес обиделся и объявил Аргентине войну; но пока он перепирался с политиками из Буэнос-Айреса, бразильцы успели поставить во главе Уругвая своего человека, и Уругвай тоже объявил войну Парагваю.

Так Лопес оказался один против коалиции из трех государств. Правда, преимущество по-прежнему было на его стороне: Аргентина могла добавить к бразильским 16 тысячам не более 8 тысяч скверно вооруженных и плохо дисциплинированных бедолаг; Уругвай – всего 2 тыс. столь же посредственных бойцов.

Коалицию спасло два обстоятельства.

  1. У Бразилии при не лучшей армии оказался довольно сильный флот. Этот факт имеет вполне очевидное объяснение: бразильцы – потомки португальцев, великих мореплавателей. Кроме того, на время наполеоновской оккупации Португалии королевский двор переселился в Бразилию, и истеблишмент этой страны мог из первых рук перенимать манеры и стиль европейского менеджмента, эффективности и милитаристских повадок.

Не удивительно, что после получения независимости бразильцы провозгласили своего правителя не каким-нибудь президентом или консулом (как, скажем, парагвайцы своего Франсию и Веласкеса), но императором! А новоявленный император Педру I принялся строить современный флот, который в годы его правления насчитывал 2 линкора и больше дюжины фрегатов и корветов – благо в наследство от португальцев бразильцам достались оборудованные верфи и обученные мастера-корабелы.

При Педру II линкоров в составе бразильского флота уже не было, но он по-прежнему представлял собой существенную силу, хотя численность его и снизилась. К началу Парагвайской войны бразильские ВМФ насчитывали более 40 судов, среди которых были современные винтовые фрегаты и корветы и даже самопальные броненосцы: деревянные паровые корабли с защитой из нескольких листов железа, наложенных друг на друга.

В 1863 г. морской министр Бразилии контр-адмирал Жоаким Раймонду де Ламаре отправил миссию в Европу с целью изучения броненосного кораблестроения и заказа военных судов. Миссия вернулась с предложением от французской фирмы Forges et Chantiers de la Mediterranee на постройку броненосного корвета (был заказан и вошел в строй бразильского флота под именем «Бразиль» («Brasil»). Меньшие по размерам броненосные канонерские лодки бразильцы строили на собственных верфях – «Баррошу» («Barroso»), «Тамандаре» («Tamandare»), «Рио де Жанейро» («Rio de Janeiro»).

Эта строительная эпопея послужила настолько хорошей школой, что бразильцы взялись за постройку настоящего броненосца водоизмещением более 2000 т с новейшими 203 мм нарезными орудиями (по другим данным – даже 229 мм). Он получил названием «Сет де Сетембро» («Sete de Setembro» - «Седьмое сентября»). Но в строй вступил только в 1874 г. – намного позже окончания Парагвайской войны.

Кроме того, опыт начавшейся войны подсказал бразильцам, что им нужны небольшие, мелкосидящие, но хорошо защищенные суда для действий на реках. В 1866 г. они заложили целую серию башенных мониторов: «Пара» («Para»), «Рио Гранде» («Rio Grande do Sul»), «Алагоас» («Alagoas»), «Пиауй» («Piaui»), «Сеара» («Ceara»), «Санта Катарина» («Santa Catharina»). Первые три из них, вооруженные 70-фунтовыми пушками Уитворта, вошли в строй в самый разгар войны с Парагваем. Три других вступили в строй позже, но зато несли в башне более мощную 120-фунтовкку Уитворта.

Артиллерия этих кораблей заслуживает небольшого отдельного рассказа.

Завод Уитворта производил так называемые гексагональные орудия: ствол их в сечении имел форму шестиугольника, причем это шестиугольное сечение «закручивалось» вдоль ствола также, как нарезы обычного орудия. Стреляли такие орудия также гексагональными снарядами; нечего и говорить о том, что и пушки такого типа, и снаряды к ним были сложны в производстве и дороги. Зато стреляли с гораздо большей точностью, чем обычные нарезные пушки Армстронга, и более тяжелым снарядом.

Сами англичане на вооружение своего флота гексагональные орудия не приняли, но Уитворт с к взаимному удовольствию поставлял их как конфедератам в Северной Америке, так и бразильцам. Причем аналогичные орудия, возможно, научились делать на парагвайском арсенале в Асунсьоне; во всяком случае, парагвайцы с удовольствием использовали неразорвавшиеся снаряды бразильских пушек Уитворта.

Таблица 1

Тактико-технические характеристики орудий Уитворта, состоявших на вооружении бразильского флота

Обозначение

Калибр

Вес снаряда

Вес разрывного заряда, кг

Вес орудия, кг

Дальнобойность, м

Дюймы

Мм

Фунты

кг

70-фунтовое

5,5

140

81

36,7

1,7 черного пороха

3893

5070

120-фунтовое

7

178

151

68,5

2,3 черного пороха

7557

5070

Интересно отметить, что на бразильских мониторах пушки Уитворта устанавливались на специальных станках. Для уменьшения размера амбразур (и повышения защищённости расчета от проникновения в башню осколков) вертикальное наведение осуществлялось не качанием ствола относительно цапф, а путем подъема/опускания лафета. Дуло орудия в месте выхода его из башни при этом оставалось почти неподвижным, что позволяло сделать очень маленькие амбразуры. При этом башни «Пары» и др. имели не круглую, а прямоугольную форму – для упрощения конструкции и облегчения заряжания дульнозарядных орудий.

Таблица 2

Закладные элементы бразильских броненосцев постройки 1860-х годов

Название

Заложен

Спущен на воду

Введен в строй

Водоизмещение, т

Длина, м

Ширина м

Осадка, м

«Бразиль»

1864

23.12.1864

02.03.2865

1518

63,41

10,75

3,81

«Баррошу»

21.02.1865

04.11.1865

11.01.1866

980

61,44

10,97

2,74

«Тамандаре»

31.05.1865

21.06.1865

16.09.1865

Нормальное 754, полное – 845

51,36

9,19

2,44

«Рио де Жанейро»

28.06.1865

18.02.1866

01.03.1866

Нормальное – 871, полной – 1001

56,69

9,19

2,62

 

«Пара» (монитор)

08.12.1866

21.05.1867

15.06.1867

500

39

8,54

1,54

«Сет де Сетембро»

08.01.1868

16.05.1874

04.07.1874

2174

73,4

14,2

3,81

Таблица 3

Тактико-технические характеристики бразильских броненосцев 1860-х годов

Название

Мощности машин, л.с.

Скорость, уз.

Бронирование, толщина в мм

Орудия, калибр в мм

Экипаж, чел.

Пояс по ватерлинии

Каземат/башня

Гексоганальные

Гладкоствольные

«Бразиль»

250 номинальных

11,7 (на испытаниях)

114-89

102

4-70 ф.

4-68 ф.

 

«Баррошу»

420

9

102-51

102

1-120ф.,2-70 ф.

2-68 ф,2-12 ф.

149

«Тамандаре»

273

8

102-51

102

1-70 ф.

3-68 ф, 2-12 ф

120

«Рио де Жанейро»

320

9

102-51

102

2-70 ф.

2-68 ф.

148

«Пара»

180

8

102-51

152-76

1-70 ф.

 

8 офицеров, 35 нижних чинов

«Сет де Сетембро»

2000

12

114

114

4-300 ф.

 

185

На всех этих судах, кроме корвета «Бразил», горизонтальное бронирование дополнялось палубой толщиной ½ дюйма (12,7 мм), причем на мониторах и канонерских лодках она (палуба) имела карапасную (выгнутую в форме панциря черепахи) форму. На канонерках полудюймовая палуба прикрывала также возвышающийся в виде «сарая» (как на «Мерримаке»-«Вирджинии») каземат.

Канонерская лодка ТамандареБразильские броненосцы отличались довольно продуманной конструкцией и надежной защитой. Для уменьшения шансов на проникновение осколков в казематы на канонерских лодках амбразуры были сделаны очень узкими, позволявшими наводку орудий в секторе только 24 градусов. Правда, амбразур было достаточно много: по одной в лобовых и кормовых торцах каземата и по две в бортовых стенках.

«Сет де Сетембро» предполагалось сначала вооружить шестью 203 мм пушками Уитворта, но потом предпочли более мощные 300-фунтовки. Они стояли по углам каземата в центре суда и могли вести как огонь на борт, так и через дополнительные амбразуры – вперед и в корму.

Разумеется, ни одно из этих судов не поспело к решающему водному сражению войны – битве при Риачуэло. В этой битве сражались совсем иные корабли – канонерки и шлюпы с импровизированной броневой защитой и просто мелкосидящие морские суда.

  1. Вторым фактором, помешавшим парагвайцам провести быстрый и успешный блицкриг, оказалась личность их вождя. Будучи жесточайшим диктатором своего времени, Лопес показал себя бездарным стратегом и тактиком. Но его командиры заранее соглашались со всеми его планами, предпочитая терпеть поражения и гробить своих людей, чем подпадать под гнев этого человека.

С самого начала был избран дефектный план компании – нанесение ударов по трем расходящимся направлениям вместо решительного наступления к главной цели – бразильским океанским портам. Часть войск пошла на северо-восток – в малоосвоенную в то время бразильскую провинцию Мату-Гросу – якобы с целью нанесения «отвлекающего удара».

Другая часть двинулась на юго-восток – к тем самым цветущим портам. Примерно столько же войск было выделено для наступления на Аргентину – это был удар на юго-запад.

Поначалу наступление шло успешно – за редким исключением парагвайские войска не встречали сопротивления. Но продвигаться им приходилось по труднопроходимой местности – через джунгли, сельву и прочие экзотические достопримечательности. Угнетенные народные массы Бразилии, Аргентины и Уругвая вовсе не желали переходить в подданство «страны победившего лопесианства» и, во главе со своими эксплуататорами, разбегались при приближении парагвайцев по лесам и пампасам, унося с собой запасы продовольствия и угоняя скот. Снабжать же армию было трудно: водный путь контролировался бразильцами, а тащиться с обозами через джунгли и по бездорожью становилось все более накладно по мере удлинения коммуникаций.

Первые полгода войны не принесли решающего успеха: океанские порты оставались недосягаемыми, бразильская армия так и не была разгромлена, так как в виде концентрированной в единое целое силы пока и не существовала.

К середине 1865 г. бразильцы и аргентинцы собрали войска, провели мобилизацию и начали постепенно вытеснять парагвайцев из захваченных провинций. Лопес, как и полагается борцу за светлое будущее человечества, немедленно организовал заградительные отряды, и те, кто сумел уклониться от службы на фронте, принялись массами расстреливать тех, кто воевал. В результате потери парагвайской армии от этих мер оказались даже больше, чем от пуль и штыков бразильцев.

Особо ожесточенные сражения развернулись за деревушку, находящуюся на месте современного города Корриентес: аргентинцы брали его штурмом, парагвайцы – отбивали.

Чтобы блокировать снабжение парагвайцев, сражающихся под Корриентесом, бразильцы выдвинули две дивизии своего флота с 1700 пехотинцами на борту вверх по течению, к месту впадения в Парану речушки Риачуэло – в 30 км от слияния Параны и Парагвая.

Монитор АлагоасЛопес и его командиры решили, что бразильцы наконец-то попались в ловушку: настало время покончить с их превосходством на воде.

На начало войны водоплавающие силы Парагвая насчитывали всего одну канонерку специальной постройки (иногда для пущей солидности классифицируется как шлюп). Но как только прогремели первые выстрелы, Лопес, которому отказать в распорядительности невозможно, мобилизовал и вооружил два десятка речных грузовых и пассажирских пароходиков – винтовых и колесных. Получилась солидная эскадра, наиболее боеспособную часть которой и решено было бросить на расположившихся у Риачуэло бразильцев.

Существенно будет отметить, что в качестве механиков на данной эскадре продолжали служить вольнонаемные англичане, подрядившиеся в свое время работать на гражданских судах. Вряд ли им хотелось участвовать в этой жестокой войне, но и деваться им было просто некуда.

План атаки был разработан гениальный. Полагая, что на свете нет ничего страшнее парагвайского солдата с мачете в руках, решено было подобраться к бразильским судам в те самые предрассветные часы, когда сон особенно сладок, взять их на абордаж, вырезать экипажи, и увести бразильские корабли в Асунсьон.

Для поддержки нападения на оба берега реки ниже стоянки бразильских судов было послано 3 тыс. пехоты под командой майора Хосе Мария Брюгеса при 22 орудиях калибром до 32 фунтов, которые установили на береговых батареях.

С учетом легкомысленного латинского разгильдяйства, царящего на бразильской эскадре, и отсутствия сторожевой службы, план имел все шансы на успех. 

Но тут вмешался Лопес и все испортил. Во-первых, он навязал своим капитанам шесть артиллерийских барж – длинных (до 15 м) и неуклюжих лодок, на носу каждой из которых было установлено по тяжелому 60-фунтовому орудию (по некоторым сведениям это были даже 80-фунтовки. Причем спаренные. Что довольно сомнительно: выдержать такой груз, а тем более – отдачу 80-фунтовок, даже 15 метровая лодка вряд ли сможет). Их должны были буксировать пароходы атакующего отряда.

Причем совершенно непонятно было, как эти баржи использовать: пушка на лодке имела мизерные углы горизонтальной наводки; по сути дела, буксирному пароходу пришлось бы направлять лодку на цель, а потом самому уходить с линии огня и следить при этом, чтобы рывком буксирного троса не сбить лодку с направления на цель.

Затем Лопес и вовсе отменил первоначальный план атаки и приказал сначала, спускаясь по течению мимо бразильской эскадры, обстрелять ее из пушек и ружей, а затем вернуться против течения, взять неприятельские корабли на абордаж и приступить к резне их экипажей.

Силы сторон

Бразильцы располагали 9 судами с 55 орудиями; часть экипажей и вся пехота ночевали на берегу, что повышало шансы парагвайцев на успех атаки. Общее руководство эскадрой осуществлял командир 2-й дивизии адмирал Франсишку Мануэль Баррошу да Сильва.

3-й дивизией командовал капитан I ранга Жозе Секундину де Гоменсору.

Таблица 4

Тактико-технические характеристики бразильских судов, участвовавших в битве при Риачуэло

Название корабля

Класс

Водоизмещение, тонн

Мощность машин, л.с.

Вооружение

Нарезные орудия, калибр в мм

Гладкоствольные орудия, калибр в мм

2-я дивизия

«Амазонас»

Колесный фрегат

1800

350

2-70 ф.

4-32 ф.

«Паранаиба»

Бронированный шлюп

602

120

1-70 ф.

2-68 ф. и 4-32 ф.

«Мераим»

Бронированная канонерская лодка

415

100

 

2-68 ф. и 4-32 ф.

«Арагуари»

Бронированная канонерская лодка

400

80

 

2-68 ф., 2-32 ф.

«Игуатеми»

Канонерская лодка

400

80

 

2-68 ф., 2-32 ф.

3-я дивизия

«Жекитинонья»

Шлюп

637

130

 

1-68 ф., 6-32 ф.

«Бельмонте»

Бронированный шлюп

559

120

1-70 ф.

2-68 ф., 4-32 ф.

«Беберибе»

Канонерская лодка

602

120

 

1-68 ф., 6-32 ф.

«Ипиранга»

Канонерская лодка

1350

70

 

7-30 ф.

 

Все суда бразильской эскадры, кроме флагманского «Амазонаса», были деревянными и винтовыми. «Амазонас» (построен в Англии) имел стальной корпус, но устарелый колесный движитель.

Экипажи канонерских лодок насчитывали по 77 человек или немногим больше; на «Амазонасе» числилось на начало сражения 462 чел.

Для атаки на бразильцев парагвайским командованием было отобрано 9 судов с 36 пушками; экипажи их были усилены мачетеро - теми самыми солдатами, которым предстояло в предрассветной тьме е резать глотки бразильским матросам; к эскадре присоединились 6 артиллерийских барж; командование этими силами было поручено капитану I ранга Педро Игнасио Меса.

Таблица 5

Тактико-технические характеристики парагвайских судов, участвовавших в битве при Риачуэло

Название

Тип судна

Водоизмещение, т

Мощность машин, л.с.

Вооружение, калибр орудий мм

Численность экипажа, чел.

«Такуари»

Колесная стальная канонерская лодка

430

130

2-60 ф., 2-32 ф., 2-8 ф.

70

«Парагуари»

Колесный стальной пароход

627

120

2 – 60 ф., 2 - -32 ф.

58

«Игурей»

Деревянный колесный пароход

548

130

4-40 ф., 2-20 ф.

58

«Маркиз де Олинда»

Деревянный колесный пароход

300

80

4-18 ф.

 

«Сальтос Ориенталь»

Деревянный винтовой пароход

255

70

4-18 ф.

 

«Ипора»

Деревянный колесный пароход

225

70

4-32 ф.

40

«Хихуи»

Деревянный колесный пароход

200

60

1-18 ф. 2-8 ф.

 

«Пирабебе»

Железный винтовой пароход

150

60

1-18 ф.

 

«Ибера»

Деревянный винтовой пароход

200

80

4-18 ф.

65

Причем если с артиллерией бразильских кораблей все более-менее ясно: это гексагональные пушки Уитворта, описанные выше, обычные английские 68- и 32-фунтовки и французские 30-фунтовки, то с вооружением парагвайских судов ясности нет. Являются ли орудия, указанные в качестве 60-фунтовых, английскими 68-фунтовками, калибр которых пересчитан в испанских фунтах (испанский фунт больше английского)? Или, возможно, это нарезные пушки Паррота, купленные в США или изготовленные по американским образцам?

В таком случае и 40- и 20-фунтовки вполне могут оказаться английскими нарезными пушками Армстронга либо их копиями местного производства.

Битва

От места сосредоточения парагвайской эскадры до стоянки бразильских кораблей было порядка 85 км вниз по течению. Чтобы достичь неприятеля в предутренних сумерках, парагвайцы двинулись в поход в 8 часов вечера 10 июня 1865 г. Почему-то забыли абордажные крючья, что потом и было объявлено главной причиной поражения; хотя в реальности шансов применить их у парагвайцев и не было.

Неуклюжие артиллерийские баржи снизили ход пароходов в 2 раза; кроме того, на «Ибере», при попытке взять на буксир баржу, сломался винт, и эскадра ждала пару часов, пока его починят. Но так и не дождалась: Месса приказал бросить потерявшее ход судно и продолжать путь ввосьмером.

До супостата добрались только в 8:30 11 июня. Первоначальный план с внезапным абордажем и резней спящих был по-прежнему реализуем: бразильцы сладко спали, по большей части – на берегу. Но Меса, следуя указаниям Лопеса, приказал открыть огонь. Залп 2-х десятков орудий не мог не разбудить даже бразильцев: те проснулись обозленные столь бесцеремонным пробуждениям, и спросоня открыли необычайно губительный огонь. Они сразу же утопили две артиллерийские баржи. Третья оторвалась от своего буксира («Игурей») и села на мель у острова Паламера.

Положение парагвайцев усугублялось тем, что их противники использовали самодельную картечь из разного рода металлического хлама; на мизерной дистанции речного боя эти заряды моментально превратили палубы парагвайских судов в кровавое месиво.

Месе стало уже не до абордажа; его суда, отбиваясь нечастыми выстрелами, миновали бразильские дивизии и скрылись за о. Паламера.

Повреждения материальной части у них почти не было: лишь на одном пароходе было прострелено гребное колесо.

Вторая фаза

К 10 утра Баррошу удалось собрать людей с берега, и он отправился вниз по реке добивать парагвайский флот. В ходе этого движенья он затеял настолько мудреные перестроения, что флагман третьей дивизии «Жекотинонья» выскочила на мель прямо под жерла парагвайской батареи. Остальным судам удалось выстроиться в линию и начать обстрел парагвайских судов – до крайности не меткий. Около 11 часов шедший во главе бразильской колонны шлюп «Бельмонте» получил подводную пробоину и, заполняясь водой, выбросился на берег; прочие суда, истратив массу снарядов и пороха, спустились вниз по течению и вышли из сферы досягаемости огня парагвайских судов и батарей. И лишь шлюп «Парнаиба» под командованием капитан-лейтенанта Аурелиу Гарсинду Фернандиша де Са не покинул изнемогающую под артиллерийским и ружейным огнем с берега «Жекатинонью» и спешит ей на помощь.

Месса решает, что наконец-то ему представился удобный случай. Взяв с собой сохранившие наибольшую боеспособность пароходы – «Парагуари», «Маркиза де Олинда» и «Сальтос Ориентал», он идет на своем флагмане «Такуари» на перехват «Парнаибы»; бразильский шлюп окружают с четырех сторон, осыпают снарядами и картечью и готовятся взять на абордаж; отчаянный Аурелиу да Са таранит «Парагуари» и разрывает смертельное кольцо, но корпус шлюпа получает слишком сильные повреждения, и Аурелиу приходиться посадить свой корабль на мель у острова Паламера. Рядом на берег выбрасывается изувеченный «Парагуари», но три оставшихся парагвайских корабля немедленно берут на абордаж «Парнаибу».

Наконец-то мачетеро бросаются на палубу вражеского корабля в предвкушении резни, но не тут-то было! Сказывается латинский характер: в безвыходном положении бразильцы демонстрируют чудеса героизма и сдают палубу пядь за пядью, обильно заливая ее своей кровью и кровью парагвайцев.

Экипаж «Парнаибы» перед боем насчитывал 262 человека; в атаке участвовало до 575 парагвайцев. Главный удар наносился с кормы; флаг «Парнаибы» защищали морской пехотинец Джон Уильям Гринхал, матрос Марсилиу Диаш, капитан 9-го пехотного батальона Педру Афонсу Ферейру и лейтенант того же батальона Фелисиану Инасьу Андраде Майа; все они были буквально изрешечены пулями и изрублены в куски, но не отступили ни на шаг.

Амазонас идет на таранПосле того, как все находившиеся на палубе бразильцы были перебиты, остатки экипажа «Парнаибы» укрылись в трюме и продолжали отстреливаться в то время как парагвайцы взламывали решетки световых люков. В этот момент Меса, который лично возглавлял атаку, получил пулю в живот; натиск парагвайцев ослаб, раненого командующего унесли на его флагман.

Примерно в это время (после 12:00) Баррошу опомнился, обратил внимание на то, что выше по течению идет яростный бой, приказал поднять почти нельсоновский сигнал «Бразилия ожидает, что каждый исполнит свой долг», приказал развернуть «Амазонас» и идти к месту боя. За флагманом последовали «Арагуари», «Мериам» и «Беберибе».

По пути к гибнущей «Парнаибе» «Амазонасу» попался парагвайский пароходик «Хехуи»; бразильский фрегат протаранил его и буквально размозжил.

Следующим по курсу маячил «Перибебе». Его командир лейтенант Торибио Перейра не стал дожидаться участи своего сотоварища, бросил все еще буксируемую артиллерийскую баржу и ретировался вверх по течению. «Амазонас» тут же раздавил покинутую баржу и двинулся дальше.

«Маркиз де Олинда» и «Сальтос Ориентал» попытались прикрыть «Такуари», увозящего умирающего Мессу, но оба были столь же успешно протаранены «Амазонасом» и отправились на дно. «Арагуари» и «Беберибе» тем временем смели картечью с палубы многострадальной «Парнаибы» парагвайцев, высадили на залитый кровью шлюп десантные партии, которые вновь подняли над судном императорский флаг.

Истина открылась просто и страшно: в течение считанных минут парагвайцы были разбиты и их флот уничтожен. «Ипора» и «Игурей» успели напоследок обстрелять и зажечь «Жекотинонью»; экипаж бросил простоявший в течение всей битвы на мели корабль и вплавь добрался до подошедшей канонерки «Игуатеми».

«Жекотинонья» стала единственной потерей бразильцев; «Бельмонте» удалось снять с мели и вернуть в строй. Общие потери бразильцев составили 104 человека убитыми, 123 раненными и порядка 20 человек пропали без вести.

Потери парагвайцев – 4 парохода (причем все 4 погибли от тарана) и порядка 750 убитых, раненных и утонувших. Лопес был потрясен разгромом. Он хотел расстрелять Месу, но тот умер самостоятельно на 8-й день после сражения. Лопес его не простил и запретил офицерам присутствовать на похоронах этого доблестного человека, который ничего, кроме героизма и покорности приказам, не проявил.

После смерти Месы свалить вину за поражение решили на английских механиков, которые якобы не обеспечили нужный ход пароходам. Тех, кто уцелел в побоище при Риачуэло, казнили.

Это было опрометчивое решение. Лишившись последних специалистов, парагвайский флот перестал существовать как эффективная боевая сила, и больше ничем себя не проявил.

Хуже того. После этой расправы английские и французские фирмы без зазрения совести перепродали заказанные Лопесом броненосцы Бразилии. Хотя в целом правила нейтралитета блюли и даже в случае с Конфедерацией, где у англичан были большие интересы, старались передавать южанам даже второсортные корабли, какими были рейдеры мятежников, втихаря и не напрямую.

Бразильский посол в Пруссии устроил дипломатический демарш, в результате чего Крупп также воздержался от поставок пушек Лопесу.

В результате бразильский флот удвоился за счет парагвайских броненосцев. Причем удвоился за счет кораблей, сильнее вооруженных и лучше построенных, чем те, что строились на собственных верфях.

Таблица 6

Закладные характеристики заказанных Парагваем броненосных судов, перекупленных Бразилией

Парагвайское название

Название в бразильском флоте

Класс

Дата закладки

Дата спуска на воду

Дата ввода в строй

Водоизмещение, т

Длина, м

Ширина, м

Осадка, м

«Минерва» («Minerva»)

«Байя» («Bahia»)

Монитор

1864

11.06.1865

22.01.1866

943

53,5

10,7

2,4

«Тритон» («Triton»)

«Марис и Баррош» («Mariz e Barros”)

Броненосный корвет

1864

1865

23.07.1866

1215

58,2

11

2,9

«Медуза» («Medusa»)

«Эрвал» («Herval»)

1864

1865

14.06.1866

1353

58,2

11

2,9

Неизвестно

«Кабрал» («Cabral»)

Броненосный корвет

1864

 

1866

1050

48,8

10,8

3,7

«Коломбу» («Colombo»)

1864

 

1866

1050

48,8

10,8

3,7

 

«Лима Барруш» («Lima Barros»)

Монитор

1864

21.12.1865

3.04.1866

1732

61

11,6

3,9

«Немезида» («Nemesis»)

«Сильваду» («Silvado»)

Монитор

1864

1865

15.09.1866

1350

66

11,6

3,9

Таблица 7

Тактико-технические характеристики заказанных Парагваем броненосных судов, перекупленных Бразилией

Название в бразильском флоте

Мощность машин, л.с.

Скорость хода, уз.

Бронирование, мм

Вооружение

Экипаж, чел.

Борт

Каземат

Башня

Палуба

«Байя»

1640

10

114-76

 

140

 

2-120 ф. Уитворта

120

«Марис и Баррош»

600

9

114-76

114

 

 

2-120 ф. Уитворта, 2 – 68 ф. гладкоствольных

 

«Эрвал»

600

9

114-76

114

 

 

4-120 ф Уитворта

 

«Кабрал»

750

10,5

114-76

114

 

 

2-70 ф Уитворта, 2-68 ф. гладкоствольных

 

«Коломбу»

750

10,5

114-76

114

 

 

4-120 ф Уитворта

 

«Лима Барруш»

2100

12

114-76

 

114

 

4-120 ф.  Уитворта (в 2-х башнях)

170

«Сильваду»

950

10

114-76

 

114

 

4-120 ф. Уитворта в 2-х башнях

170

Все эти корабли, кроме «Сильваду», были построены на английских верфях:

«Байя», «Лима Барруш» - «Лэйрд Бразерс»;

«Марис и Барруш», «Эрвал», «Кабрал», «Коломбу» - «Ренни» (Лондон);

«Сильваду» - верфь «Арман», Бордо,

и успели принять участие в Парагвайской войне.

Изрядно покоцанная бразильская эскадра отправилась вниз по реке на починку и отдых. Бурлящий от гнева Лопес приказал майору Брюгесу – командиру того самого трехтысячного пехотного корпуса, под защитой которого укрывались парагвайские пароходы во время второй фазы битвы при Риачуэло – идти как можно быстрее за бразильской эскадрой, обогнать, устроить засаду и расстрелять из орудий. Как Брюгес  должен был со своими тяжеленными 32-фунтовками обогнать по суше корабли, совершенно непонятно.

Но бразильцы спускались вниз по течению настолько неторопливо, что парагвайцам удался даже этот сумасбродный план. 12 августа Брюгес  начал обстрел проходящих мимо бразильских канонерок с высоких утесов у Куэваса. Все суда эскадры Баррошу получили попадания, 21 моряк был убит. Если это считать акцией возмездия, то она удалась.

Вверх по течению

Разумеется, бразильцы вернулись. Со свежепостроенными броненосными лодками и мониторами. Противопоставить которым парагвайцам было просто нечего.

Боевые действия, как и следовало ожидать, развивались вверх по течению Параны-Парагвая. Происходили по одному и тому же сценарию: парагвайцы воздвигали береговые сооружения, устраивали засады; бразильцы под шквальным огнем прорывались мимо, неся потери; чинили повреждения.

Монитор Байя из лопесова заказаПарагвайцы тем временем с нечеловеческим упорством перетаскивали пушки вверх по течению, устраивали следующую засаду, бразильцы на своих броненосцах прорывались вновь.

Положение союзников усугублялось тем, что самая мощная держава коалиции – Бразилия – испытывала значительные трудности с комплектацией войск. Сухопутные силы пополнялись, в основном, за счет чернокожих рабов, причем из северных тропических штатов, которых сдавали в рекруты их хозяева по принципу «на тебе, боже, что мне негоже». Разумеется, боевые качества этого человеческого материала были невысокими. К тому же, попадая из экваториальных тропиков в бассейн Ла-Платы с его довольно умеренным климатом, эти люди часто заболевали и выбывали из строя.

Можно только удивляться тому, что при таких обстоятельствах парагвайцы то и дело терпели поражения в бесчисленных кровавых стычках этой войны. Каждое такое побоище становилось поводом для того, чтобы бразильские командиры присваивали себе новые и новые высокопарные титулы. В результате за шесть лет войны в Бразилии появилось маркизов, виконтов и герцогов едва ли не больше, чем в Европе за все Средние века.

Флот в этих условиях действительно стал для союзников палочкой-выручалочкой: мониторы и броненосцы широко использовались для бомбардировки фортов; хотя толку от этих обстрелов было немного, но эти действия заметно сковывали парагвайцев, которые численно на протяжении и этого периода войны мало уступали наступающим войскам коалиции.

Не обошлось без потерь.

1 сентября 1866 г. только что вступившая в строй бронированная канонерская лодка «Рио де Жанейро» получила во время обстрела форта Куруцу 68-фунтовое ядро в орудийный порт. Погибло 4 моряка, еще пятеро были ранены.

На следующий день повреждения были исправлены, и канонерка отправилась на соединение с флотом, который приступил к обстрелу укреплений Курупаити. Но на реке Апа «Рио де Жанейро» подорвался на двух минах и мгновенно затонул, унеся жизни 53 моряков, включая командира судна капитана Америку Бразилиу Сильваду (его именем был назван перекупленный у парагвайцев броненосец).

Близкий по типу броненосец «Тамандаре» получил повреждения в марте того же года при обстреле укреплений Итапиру: пушечное ядро разорвало цепи, прикрывавшее орудийный порт, и перебило в каземате 14 человек, включая командира судна лейтенанта Мариса и Барроша (его имя также было увековечено в названии одного из новых броненосцев).

Корвает Бразиль с повреждениями от артобстрела15 августа все три броненосные канонерки и 8 других судов прорвались мимо укреплений Курупаити. Корабли получили 256 попаданий; 10 моряков было убито и 22 ранено. На «Тамандаре» под самыми жерлами парагвайских пушек вышли из строя машины; корабль спас броненосец «Сильваду», который взял пострадавшего товарища на буксир и вывел из зоны обстрела.

Основным опорным пунктом парагвайцев была крепость Умайта, контролировавшая район слияния Параны и Парагвая. Это был целый укрепрайон, располагавший 120 орудиями, 80 из которых могли простреливать русло реки. Умайта даже была прозвана современниками «Гибралтаром Южной Америки».

По сути дела, два наиболее кровопролитных года войны прошли у стен этой фортификации. Однако, в конце 1866 г. к командованию бразильскими силами пришел (и командовал и далее с перерывами), наконец-то, весьма толковый офицер – маршал Луиш Альвиш ди Лима и Сильва, маркиз (впоследствии – герцог) Кашиас. Он отказался от самоубийственных фронтальных атак и стал шире использовать обходные маневры, энергично вовлекая в них и флот.

Умайта

В числе прочих акций был задуман и прорыв флота мимо Умайты. Мероприятии было назначено на 19 февраля 1868 г. Для атаки было выделено 6 кораблей: броненосные лодки «Баррошу» и «Тамандаре», большой монитор «Байя» (тот самый, из лопесова заказа) и малые мониторы «Пара», «Алагоас» и «Рио Гранде». Причем малые мониторы должны были идти в прорыв на буксире более крупных судов. На первый взгляд это решение выглядело абсурдным. Но в реальности имело обоснование.

Эскадра должна была некоторое время действовать автономно внутри парагвайской территории, а малым мониторам для этого просто могло не хватить угля.

Командовать этой флотилией был назначен адмирал Дельфим Карлуш де Карвальу.

Итак, «Баррошу» повел на буксире «Рио Гранде», «Байя» - «Алагоас» и «Тамандаре» - «Пару».

Главным препятствием на пути бразильской эскадры был форт «Лондрес» (Londres – «Лондон»!), вооруженный 16 32-х фунтовками. Кроме того, на береговых батареях стояли еще десятки орудий.

Под самыми жерлами «Лондреса» парагвайцы натянули поперек реки цепи, поддерживаемые понтонами. Расчет был на то, чтобы, когда бразильские корабли упрутся в эти цепи, расстрелять их из пушек.

Бразильцы узнали об этой преграде и нашли очень простое решение: броненосцы должны лишь протаранить понтоны, дождаться, когда они утонут и утянут за собой цепи, и спокойно пройти вверх по течению.

Так и случилось. Конечно, спокойно им пройти парагвайцы не дали: сотни ядер молотили борта броненосцев, одно из них перебило буксир, на котором «Байя» тянула «Алагоас», и малый монитор понесло вниз по течению.

На «Паре» открылась течь; монитор успел выйти из зоны обстрела, но, чтобы спасти его от затопления, корабль пришлось посадить на мель.

Прочие суда, хотя и получили множество вмятин в броне от попаданий снарядов, не имели ни серьезных повреждений, ни потерь в экипажах. Кромешный ад огня «Лондреса» и батарей был отплачен неслыханной удачей: флот вырвался на оперативный простор! Путь на Асунсьон был открыт!

Обстреляв по пути небольшую крепость Тимбо (12 орудий), четыре броненосца беспрепятственно дошли на следующий день до парагвайской столицы и обстреляли только-только отстроенный президентский дворец. Но парагвайцам повезло: у их противников почти сразу же кончились боеприпасы, и бразильцы ушли. Тем не менее, это был неслыханный афронт Лопесу.

Развязывая войну, диктатор обещал своему народу, подобно Гитлеру в позднейшие времена, что ни одна бомба не упадет на столицу страны. А тут, среди бела дня к этой самой столице подходят четыре неприятельских корабля и, как на ученьях, лупят и бомбами, и ядрами прямо по «логову»!

Расстреляв остаток снарядов, бразильцы вернулись к укреплениям Умайты, где их ждала не только поврежденная «Пара», но и считавшийся погибшим или пропавшим без вести «Алагоас».

Лодочная атака на АлагоасНа долю этого кораблика выпала целая одиссея.

После того, как снаряды с «Лондреса» перебили буксирный канат, корабль понесло вниз по течению. Но когда он оказался за излучиной и вне обстрела, бразильцы осмотрели свое суденышко и убедились, что из двух десятков попавших в него снарядов ни один не пробил броню; в экипаже нет ни убитых, ни раненных. Командир корабля Жоаким Антониу Кордовил Маурити приказал разводить пары: решено было догонять эскадру.

Но едва суденышко вывернуло из-за излучены, бразильцам открылась жуткая картина. Целая флотилия парагвайских лодок, набитых солдатами, шла навстречу монитору. Экипаж «Алагоаса» успел скрыться во внутренних помещениях монитора и задраил за собой люки; лишь командир судна и несколько смельчаков взобрались на башню и с ее крыши открыли винтовочный огонь по приближающимся пирогам.

Позиция их была идеальной; бразильцы расстреливали своих противников как в тире. Гребцы и рулевые гибли один за другим. В результате из дюжины лодок до «Алагоаса» добрались лишь три, но и этого было достаточно: около сорока мачетеро с саблями, мачете и абордажными топорами хлынули на палубу монитора.

Часть из них полезла штурмовать башню, но она оказалась слишком высокой: пытающихся взобраться на ее крышу рубили саблями, палили в упор из револьверов.

Другие пытались взломать люки, ведущие в нижние помещения монитора, но с тем же успехом.

Абордажная партия таяла на глазах. Отчаявшись захватить монитор, парагвайцы начали бросаться в воду, но их затягивало под винты и на поверхность воды выбрасывало лишь изувеченные обрубки тел.

Атака была отбита, но торжествовать было рано. Артиллерия Умайты возобновила огонь; ядра вновь посыпались на «Алагоас». Одно из них оторвало от креплений кормовую броневую плиту; деревянный корпус дал течь; чуть ли не треть экипажа встала на помпы и буквально на руках вынесла свой корабль за пределы обстрела.

Тонущий «Алагоас» приткнулся к мели неподалеку от поврежденной «Пары»; экипажи готовились к ночным атакам мачетеро на лодках, но обошлось. После того как из-под Асунсьона вернулась эскадра, оба малых монитора были благополучно отведены в тыл на ремонт.

«Алагоас» служил в составе флота порядка 30 лет и был разобран только в 1900 г. Он считается гордостью бразильских моряков, и его единственное орудие до сих пор хранится как музейный экспонат.

Finita la tragedia

Прорыв речной флотилии к Асунсьону и умелые маневры Кашиаса внушили Лопесу мысль об опасности окружения его войск и его самого под Умайтой. С большей частью армии он оставил крепость и поручил оборону гарнизону лишь в три тысячи человек.

Мальчики, призванные в парагвайскую армиюЭто решение предопределило исход войны. Умайта пала; полностью овладев речными коммуникациями, союзники, даже не располагая серьезным преимуществом в силах (единовременная численность аргентино-бразильско-уругвайских войск на территории Парагвая редко и ненамного превышала в ходе это войны 50 тыс.), свободно перебрасывали войска с одного фланга блокированной армии Лопеса на другой и громили ее по частям. Чтобы хоть как-то отсрочить неминуемую развязку и спасти свою шкуру, Лопес стал мобилизовывать в армию мальчиков и подростков в возрасте 9-15 лет. Детишкам приклеивали фальшивые бороды и усы, чтобы хотя бы издали противникам казалось, что против них идут не настоящие солдаты.

В последнем сражении этой жуткой войны – битве при Акосте 16 августа 1869г. - призванные мальчишки составляли более половины армии Лопеса – 3,5 тыс. из общего числа 6 тыс. бойцов. Почти все они погибли под залпами и штыками бразильской пехоты. По странному совпадению именно эта дата празднуется в Парагвае как День детей: видимо, иезуитское влияние оказало сильное воздействие на ментальность несчастного народа.

Завершающий период войны ознаменовался лишь одной попыткой парагвайцев хоть как-то повлиять на ход борьбы на речном фронте. Поздним вечером 9 июля 1868 г. стоявшие без паров канонерка «Баррошу» и монитор «Рио Гранде» были атакованы 24-мя парагвайскими лодками, на каждой из которых было по 12 мачетеро. Всего – 288 бойцов против примерно 200 человек на бразильских судах.

Парагвайцам удалось взять на абордаж «Рио Гранде» и перебить тех, кто не успел спрятаться в трюм. Но бразильцам очень пригодились те несколько гладкоствольных пушек, которые все еще стояли на «Баррошу». Первые же залпы самопальной картечью опустошили атакующие лодки; следующие выстрелы смели с палубы «Рио Гранде» и абордажную партию, и тех бразильцев, кто еще сопротивлялся.

Ничего, кроме очередных потерь, эта вылазка парагвайцам не принесла.

Асунсьон пал, и союзники развернули настоящую облаву на диктатора, по всем правилам военного искусства грабя и истребляя гражданское население на своем пути.

Элизабет ЛинчПосле очередной неудачной стычки Лопес попытался спастись, переправившись через речку Акидабан, но получил пулю бразильского стрелка. Вместе с ним погиб его 15-летний сын, которому Лопес успел присвоить звание генерала.

Финал этой истории был даже прикрыт флёром трагического романтизма.

В своей поездке по Европам Лопес подцепил где-то некую диву полусвета, Элизу Линч по имени и ирландку по происхождению. Он привез эту особу на Родину и в течение последующих 15 лет эта экс-куртизанка исполняла при нем роль первой леди вместо законной супруги.

Поразительно - эта женщина не покинула Лопеса и в несчастье: странствовала вместе с ним по горам и болотам, прячась от бразильских солдат, и рисковала жизнью наряду с последними защитниками Парагвая. Самое отвратительное в этой истории то, что бразильские вояки заставили Элизу, после гибели мужа и сына, голыми руками выкопать им обоим могилы и также голыми руками закопать.   

Результаты

Потери Бразилии в этой войне составили порядка 50 тыс. человек, Аргентины – 18 тыс. человек, Уругвая – более 3 тыс. человек. Труднее подсчитать потери Парагвая – по той причине, что даже не было известно, сколько человек жило в этой стране перед началом войны.

Англичане, которые после начала Гражданской войны в США искали новую базу хлопководства, обследовали этот регион. По их прикидкам, население Парагвая составляло 525 тыс. человек.

Однако современные историки, в особенности – сочувствующие Лопесу, на основании известных им данных полагают население Парагвая в 1864 г. в 1,2-1,3 млн. человек.

Перепись 1871 г. насчитала в Парагвае 225 тыс. человек. Из них только 28 тыс. мужчин.

То есть потери Парагвая составили от 300 тыс. человек (если сравнивать с английскими прикидками) до 1 млн. чел. Но при этих подсчетах обычно умалчивается, что по итогам войны Бразилия, Аргентина и примкнувшая к ним Боливия ополовинили территорию Парагвая. И не ясно, к какой территории упомянутые 225 тыс. уцелевших парагвайцев относятся: ко всей довоенной или же к сохранившей независимость после войны?

Во втором случае в расчет надо брать и население аннексированных районов – еще примерно 200 тыс. человек. В этом случае численность потерь парагвайцев снижается до 100 тыс. чел., что больше совпадает с реальными возможностями по истреблению себе подобных бразильско-аргентинских войск.

Поверить в то, что 200000 бразильских и аргентинских солдат, которые большую часть войны занимались тем, что вымирали от холеры в болотах под Умайтой, истребили 1 млн. парагвайцев, или хотя бы 300 тыс., очень сложно.

Вызывает сомнение и тот факт, что к концу войны в Парагвае оставалось только 28 тыс. мужчин. Понятно, что большая часть тех, кто служил, воевал или был пригоден по возрасту к призыву, постарались участия в переписи избежать – проводили-то ее недавние победители или их сторонники! Могли бы и расстрелять по ходу переписи…

Не малая часть населения, со всей очевидностью, разбежалась по джунглям и пампасам на последнем этапе войны – как спасаясь от бразильцев-аргентинцев, так и от реквизиций, репрессий и бесконечных рекрутских наборов агонизирующей администрации Лопеса.

Небольшая хитрость заключается в том, что безмерное преувеличение потерь парагвайского народа в этой войне выгодно нынешним апологетам тоталитаризма как образец (разумеется, как образец современникам!) преданности народа своему вождю, готовности к чудовищным жертвам ради неких великих, но недоступных пониманию людей идей. Недоступных потому, что в основе их лежит неспособность такого диктатора сделать что-либо реально полезное для собственной страны: развивать производительные силы, повышать уровень жизни населения. Отсюда и стремление прикрыть эту неспособность раздуванием конфликтов, постоянным изысканием внутренних и внешних врагов.

Как бы то ни было, парагвайцы и по сию пору свято чтут память Франсиско Солано Лопеса и зовут его не иначе как «Освободитель». Кого и отчего освободил человек, потерявший в бессмысленной войне половину страны и угробивший пятую часть населения (будем исчислять по самым милосердным оценкам) – непонятно.

Наоборот, действия союзных войск, бразильского флота, полководческие дарования союзных генералов современными историками всячески принижаются, войска и экипажи судов нередко упрекаются в трусости и неумении использовать свое оружие и низких боевых качествах. Причем историками всех направлений: очевидно, наши современники, глядя на географический атлас и видя размеры Аргентины, Бразилии и Парагвая, рефлекторно выводят за скобки рассуждений хорошо известные и общедоступные факты и о превосходстве парагвайской армии над объединенными силами союзников на начальном этапе, и том, что громадные размеры и природно-климатические условия Бразилии и Аргентины мешали быстрому сосредоточению войск, и т.п. И, соответственно, объясняют тот факт, что война трех держав против одной растянулась на целых шесть лет, перечисленными недостатками командиров и солдат этих держав.

Осмелимся предположить, что эти недостатки сильно преувеличены. Союзники на протяжении всей войны демонстрировали не меньший героизм и самоотверженность, чем парагвайцы. А на начальном этапе, во время захвата парагвайцами бразильской провинции Мату-Гросу, наступающим войскам диктатора в ряде случаев приходилось поголовно истреблять противостоящие им отряды, чтобы придвинуться вперед.

Действия же бразильского флота в этих условиях заслуживают высочайшей оценки. По сути, он обеспечил обладание стратегической магистралью, по которой велось наступление, и привел армию к победе.

Напрашивается соблазн сравнить эффективность бразильского флота во время Войны коалиции с эффективностью речных флотилий северян в Гражданской войне. И первое, что придет в голову при таком сравнении – что бразильский флот был по меньшей мере не хуже флота промышленно развитых и продвинутых во всяких прочих областях США.

Такой вывод напрашивается, прежде всего, из сравнения потерь: за всю войну бразильцы потеряли лишь один броненосец. Причем списать эту разницу на различие в вооружениях Парагвая и Конфедерации Южных Штатов нельзя.  И там, и здесь основным средством береговой обороны были 32-фунтовки американского или английского образца, разбавленные некоторым количеством нарезных и 68-фунтовых орудий или им подобных. Скорее, на первом этапе войны сравнение будет даже в пользу представителей Южной Америки: североамериканские южане к войне, в отличии от парагвайцев, не готовились, военная промышленность у них отсутствовала почти полностью; во многом их вооружения непосредственно после начала боевых действий носили импровизированный характер.

Относительный успех бразильского флота (по сравнению с флотом США) в войне с Парагваем, в основном, объясняется двумя факторами:

  1. Техническое превосходство.

К примеру, кованные броневые платы бразильских броненосцев лучше держали удары ядер и снарядов по сравнению с «слоеными пирогами» из дюймовых листов, которые составляли защиту большинства мониторов США.

Несопоставимо выше был процент нарезных орудий на бразильских кораблях. Если говорить о броненосцах, участвовавших в действиях на Паране-Парагвае, то это соотношение будет 2:1 (38 нарезных орудий к 19 гладкоствольном).

Янки же избегали установки нарезных орудий на своих кораблях, начав их применение в количестве 1-2 на шлюпах и больших мониторах в связи с необходимостью хоть что-то противопоставить в боях на больших дистанциях судам южан, перешедшим на нарезную артиллерию.

Причем бразильское командование стремилось к использованию новых средств ведения войны по всем правилам науки. К примеру, если была возможность использовать дальнобойность нарезной артиллерии, то бразильские командиры старались держать корабли вне зоны реальной досягаемости артиллерии парагвайцев.

Как то ни парадоксально, но генералы и адмиралы рабовладельческой Бразилии стремились беречь (в меру своих способностей, конечно же) жизни своих солдат и матросов. В то время как генералы и адмиралы «почти социалистического» Парагвая, по всем наблюдаемым признакам, исходили из мысли о том, что чем больше они загубят своих солдат и матросов, тем более преданными и компетентными сочтет их диктатор.

Конечно, увеличение дистанции боя вело к резкому снижению точности стрельбы, что и дало современным исследователям возможность давать уничижительные оценки бразильским артиллеристам и вообще – подготовке бразильского флота. Хотя, как мы увидим в последующих частях нашего рассказа о военных кораблях мира, удручающая меткость первых образцов нарезной артиллерии была общим явлением, обусловленным свойствами самих орудий, и даже артиллеристы стран-признанных морских лидеров ничего с этим поделать не могли.

В тех случаях, когда бразильцам доводилось стрелять по площадным целям, как то случилось, например, при прорыве мимо Умайты, бразильская корабельная артиллерия демонстрировала весьма неплохую эффективность. Располагая в бортовом залпе всего 9-ю орудиями против 80 на парагвайских батареях, бразильцы сумели вызвать в крепости серьезные пожары, которые во многом сковали действия гарнизона. Так, к примеру, парагвайцы так и не смогли организовать атаки на два повреждённых монитора («Алагоас» и «Пару»), сидящие на мели в нескольких милях от Умайты.

2. Вторым фактором, способствовавшим относительно лучшим показателям бразильского флота, стал почти полный паралич парагвайских речных сил после побоища при Риачуэло. Хотя в распоряжении Лопеса оставалось не менее 16 вооруженных судов, включая все боевые корабли специальной постройки, флот этот не действовал.

В этом разительное различие между состоянием дел в Конфедерации и в Парагвае. Если южные штаты, не располагая в начале войны ничем, кроме личного оружия плантаторов и нескольких захваченных арсеналов, были буквально охвачены изобретательской лихорадкой: строили броненосцы, подводные лодки, минные катера, превращали всякое артиллерийское старье в современные (по тем временам) нарезные пушки, широко использовали мины, то парагвайцы, располагая неплохой производственной базой (во всяком случае, захватив Асунсьон, бразильцы с удовольствием чинили свою изрядно потрепанную речную флотилию на тамошних верфях и мастерских) после разгрома при Риачуэло не сделали ничего, чтобы изменить ход войны. Если не считать, конечно, самоубийственных лодочных вылазок мачетеро против бронированных судов.

Парагвайская война стала хорошим уроком и для бразильцев, и для аргентинцев. Хотя напряжение борьбы тяжко сказалось на экономике Бразилии, в стране продолжали уделять значительное внимание развитию флота и его модернизации. От строительства боевых судов на собственных верфях постепенно отказывались, но заказы за рубежом позволяли поддерживать вплоть до 90-х годов XIX века бразильский флот на уровне сильнейшего в регионе и входящего в первую 10-ку мировых флотов.

Парагвайская война вызвала серию социально-экономических преобразований в Аргентине, в результате которой страна стала мощнейшей в экономическом отношении державой южного полушария и одно время даже входила в пятерку наиболее развитых стран мира (в основном – за счет экспорта мяса). А флот аргентинский, который на начало Парагвайской войны насчитывал всего пару вооруженных пароходов, к началу XX века превзошел бразильский и занял первое место в Латинской Америке.

 

 

 

 

 

 

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru