ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / Немного мистики / Вдовья доля 18+

Вдовья доля 18+

Мой любимый цвет - черный. Женщины в черном – источник моей неисчерпаемой страсти. Надо просто понять ту простую вещь, что вдов утешают прямо у одра их покойных мужей. Пока не прошло то отчаяние, тот страх одиночества, ощущение обреченности, ненужности, ужас от мысли о том, что у тебя БОЛЬШЕ НИКОГО НЕ БУДЕТ, который наступает сразу после смерти многолетнего спутника жизни. Осознания того, что теперь она на долгие, стылые, бессонные ночи одна. В холодной пустой постели, с холодным, пустым лоном…

Я работаю клерком в похоронном агентстве. На мне лежит вся бумажная работа. Каждая из них – из этих вдов – должна зайти на несколько минут за строгую черную дверь сбоку от ритуального зала, туда, где я оформляю документы. На самом же деле эта комната – палата утешения. Я всегда найду возможность остаться с женщиной в черном наедине. Проникновенный взгляд, прочувствованная фраза:

- Я вас так понимаю! – мимолетное касание руки, взгляд, улавливающий ответное мерцание в зрачках напротив… Припухшая щека, солоноватая от слез, прядь обесцвеченных волос, щекочущая ухо…

Они, как правило, не молоды,  - мои пациентки. Многим за шестьдесят. Но и я – не пубертативный самец, чтобы вестись на молодость тела и первозданность гуттаперчевого личика. Для меня важнее другое. Контраст между чернотой покровов и белизной скрытой под ними кожи. Едва уловимый запах прелых яблок и благодарность увядающей плоти, вдруг налившейся свежей надеждой. Тепло податливой груди, растекающееся по моим рукам. Глубокий, захлебывающийся, уносящий в пропасть поцелуй и благодарная дрожь стосковавшегося по нежности горла, такого же нежного под моими губами, каким оно было в самой ранней юности…

Многие из них вплоть до самой «точки невозврата» не понимают, что происходит. Или делают вид, что не понимают. Другие, которые при любых других обстоятельствах ответили бы только возмущением, цепляются за мои поцелуи и ласки как за последнюю соломинку, спасающую от холодного вдовьего одиночества.

Глаза в глаза, зрачки в зрачки, губы в губы, бёдра в бёдра… Слабость в коленях и горячий шепот… Эпилептически тяжко и часто вздымающаяся грудь и широкое, расслабленное родами и бесчисленными сношениями влагалище, с готовностью принимающее мою алчущую плоть…

Ольгу я приметил еще лет десять назад. Тогда она была красивой женщиной под сорок, ширококостной блондинкой прибалтийского типа с крупными, волевыми чертами почти мужского лица. Отдалась мне легко и благодарно, словно уже давно ждала чего-то такого, и лишь потом, словно делясь самым сокровенным, прошептала мне в ухо, поводя глазами в сторону запертой двери:

- Ты знаешь, они считают, что это я его довела… Ты ведь им не веришь?

- Нет, конечно! - горячо пробормотал я, еще не остыв от пламени совокупления.

Вновь в нашем бюро Ольга появилась года через четыре – с гробом своего второго мужа. Инсульт. У первого был инфаркт. Ольга же за эти годы стала будто еще притягательнее – высокая, стройная, осанисто-горделивая, веющая прохладной северной свежестью. И от самых дверей искала меня взглядом. Словно только и ждала этой встречи все четыре года. И встречи, и всего, что за нею последовало.

Уже тогда у меня родилась совершенно парадоксальная мысль использовать ее в своих целях. Хотя как таковой цели-то и не было – так, какое-то смутное, невнятное желание поиграть с судьбой. Причем чужой.

И вот она возникла на нашем траурном пороге вновь – с очередным гробом.

- Я не знаю, как это получается! – жарко шептала мне в комнатушке-утешительной палате, срывая с моих плеч одежду. – Я ничего с ними не делаю! Они сами! Может, все это только из-за того, что по ночам, в постели с ними, я думаю о тебе, только о тебе - милый, дорогой, благодатный мой! О той нашей первой встрече, о твоих волосах, которые пахли свечным воском, о твоих губах, у которых был ежевичный вкус любви и надежды! А-ах! А-а-а-ах, дорогой! Дарлинг, дарлинг! Еще, еще!

Все-таки, я, очевидно, очень холодный, рассудительный человек. Именно тогда, в те обжигающие минуты я решила свести Ольгу с нашим директором Ярославом Григорьевичем. Повторяю: никаких замыслов. Только что-то вроде предощущения, желания проверить силу рока, сотворить эксперимент… Тем более что Ярослав Григорьевич был разведен и бездетен, а Ольга в свои сорок семь - по-прежнему великолепна: ширококостная конституция скандинавской валькирии удачно гасила все возрастные дефекты фигуры; крепкое, здоровое тело и проверенная косметика дарили ее коже почти юношеское сияние …

К тому же мы с Ярославом были единственными учредителями нашего бюро, и в случае его смерти я автоматически становился директором и единственным владельцем сего доходного заведения…

Он умер ровно через 14 месяцев после женитьбы. Ольга стояла у гроба бледная, как смерть, и искала глазами моего взгляда. Но я оставался «на хозяйстве» один, все представительские функции лежали на мне, и я элементарно не мог уделить ей даже кроху своего внимания.

Она пришла ко мне на следующую ночь. Как-то нашла в лабиринте нашего города мою холостяцкую квартирку, долго звонила в дверь, прежде чем я понял, что придется открыть.

- Милый, единственный! Неужели ты думаешь, что я это специально? Почему ты меня избегаешь? Ты боишься меня? – слова из нее лились буквально водопадом, я не мог даже вставить и звука, слезы хлестали из ее глаз. – Неужели ты веришь, что с тобой может случиться то же, что и с ними? Моими мужьями? Дарлинг, ох дарлинг! – она рвала с моих плеч рубашку, тянула к постели, затыкала мне рот поцелуями, но я явственно ощущал, что меня более совершенно не волнуют женщины в черном. Мне вдруг, среди этой ночи, неодолимо захотелось под яркое солнце, на пляж, в море горячих, загорелых тел…

Я вырвался и бежал из собственной квартиры, от этой странной женщины, северная краса которой теперь обдавала меня могильным холодом. Понимаю, что в моем поступке было нечто истеричное, что мною владело дикое суеверие, мистический ужас, потому как впоследствии при зрелом размышлении и понимал, что ничего иного не может быть в последовательной смерти от разных причин четырех ранее незнакомых друг с другом мужчин, кроме случайного совпадения!

И Ольга, цепляясь за меня в дверях, умоляла вернуться, бросалась на колени на заплеванной лестничной площадке и тянула с меня наспех наброшенный плащ, и я рвал полотнище подола из ее рук, а потом, сам не желая того, ударил ногой в тугой, напряженный от рыданий живот…

А наутро адвокат поставил меня в известность, что Ольга, как вдова покойного учредителя нашего бюро, вступила в права наследства, и ей принадлежит мажоритарная доля в капитале нашего предприятия.

Теперь в офисе нас двое. Ольга лично приводит в мою комнатушку свежеиспеченных вдов, и не спускает с меня глаз, пока я оформляю бумажки. Вдовцов же она - по-прежнему красивая, стройная, подтянутая, охватывающая гипнотизирующей прохладой своей северной красоты, принимает сама в директорском кабинете. Они выходят от нее умиротворенные, примиренные со своей участью, даже счастливые. Многих из них я встречаю вновь – в тех роскошных черных лакированных гробах, которые считаются фирменным стилем нашего заведения…

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru