ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / Наши анекдоты / Половой гигант

Половой гигант

Отправили нас после второго курса на завод на практику. Дали каждому ворох технологических карт и велели изучать, как из железки делается деталь. Уразуметь в этих бумажках мы ничего не могли. И не пытались. Целыми днями травили анекдоты и трепались о том, о чем положено трепаться в 19 лет. О сексе и о женщинах.

Присматривал за нами седоусый дедок с  добрым сталинским прищуром – начальник техбюро цеха, в котором мы проходили практику. Слушая наш художественный свист, он только усмехался в усы и бормотал:

- Надо же! Молоко на губах не обсохло, а в таких вещах смыслят!

- А что тут смыслить-то! – хмыкнул ему кто-то из нашей компании. – Ты бы лучше, дядь-Коль, рассказал, как оно в былые времена бывало!

- Да что ж я расскажу? – ухмыляется наш дед. – Я за свои 64 года, можно сказать, только одного полового гиганта и видел. Да и то: не гигант, а так! Жертва обстоятельств!

- Колись, колись, дядь-Коль! – приободрили мы старика, и он, рассыпая выцветшими глазами смешливые искорки и ухмыляясь в усы, поведал нам следующую историю.

- Познакомились мы, значит, в 44-м. Народу к тому времени повыбило уйму, и гнали на фронт уже сплошь доходяг. Пришлют табун пацанов 18-летних, а их от тыловой голодухи ветром шатает. Вот и повоюй с такими!

И вдруг прибывает к нам в роту красавец-мужчина: и возраст в самом расцвете, и кровь с молоком! Откуда?

Оказывается, всю войну в горкоме комсомола сидел. Каким-то по счёту секретарём был. А тут так припёрло, что и его пришлось отправить добивать фашистскую гадину. Кончились 18-летние пацаны.

Его сразу помкомвзвода назначили и комсоргом роты. Предыдущего ещё в прошлом месяце на безымянной высоте закопали.

Собрали нас, прочитал он нам лекцию о международном положении и пошел к себе в землянку обустраиваться.

А фронтовый быт неприхотлив. Всё в окопе делаешь: тут и от немца отбиваешься, и пищу принимаешь, прочие нужды справляешь. Нельзя иначе: чуть высунешься, немец тебя сразу и хлопнет.

А комсоргу новому этого никто не объяснил. Постеснялись, наверное. Больно уж представительный мужчина был. Вот он, едва стемнело, и прыснул до ближайших кустиков.

А немец сидит у себя в окопе и думает: что это там у русских в сумерках среди кустов белеет? Вдруг какое вундерваффе? И шмальнул из миномёта.

Только чуть-чуть промазал. Вместо задницы нашему новому комсоргу осколками половину лица сбрило. Ничего для жизни важного не повредило, но ему ж и больно! И страшно!

Схватил он в охапку, что от физиономии осталось, и в медсанбат. Даже галифе натянуть не успел. Бежит, кричит что-то, а сёстры от него во все стороны. Потому что война есть война! Это вам не то, что в кино показывают! Мужики в окопах без дамского пола по год, по два! Бывало, и с ума сходят! И режут себя, и дерутся, и что только не вытворяют!

Вот и наши сестрёнки решили, что такой вот помешанный на них бросился: лица не видно, штаны на щиколотках волочатся!

И врассыпную! Визгом аж командира полка разбудили. Тот думал, что немцы втихаря в птёмках прорвались: комендантский взвод оборону уже занял, полкан гранаты приготовил – взрываться, если в плен брать будут. А тут еще новый комсорг прямо в блиндаж вваливается. И, главное, не поймёшь, кто и откуда: лица нет – не узнать. Объяснить ничего не может: челюсть как топором стесало, язык снаружи болтается…

В общем, комиссовали нового комсорга и отправили обратно к месту жительства. Там глянули на него и обратно в комсомольский президиум сажать поостереглись: распугает всю комсомольскую братию! Да и политически неграмотно: по радиу каждый день о новых салютах объявляют, а тут человек на фронте и дня не пробыл, а вместо половины лица – только гнойная плёнка с кровавыми прожилками!

И решили направить его по производственной линии. Вызвали в обком директора нашего завода и велели устроить бедолагу или своим замом, или еще на какую непыльную работёнку.

Глянул директор на будущего зама, почесал в загривке, вызвал начальника нашего цеха и говорит: «Возьми вот этого к себе, а то у меня тут женщины бывают. Родят, чего доброго, с перепугу!»

Подумал начальник цеха, подумал, и говорит бывшему комсоргу: «На самый ответственный участок тебя ставлю! Будешь после третьей смены стружку в цехе убирать!»

А это самая гнилая работа на производстве. Утром, когда третья смена с ног падает, а первая еще не пришла, надо от станков всю стружку собрать и из цеха вывести. А стружки той – горы!

Трепыхнулся было наш комсорг, а деваться некуда: время военное! Слово против начальства скажешь, и пойдёшь по статье «Измена Родине»! Кому, как не ему, знать?

Да и понимает, что другого времени, кроме как этот промежуток между третьей и первой сменами, чтобы и ему поработать, и лицом своим никого не перепугать, просто нету!

Так у нас в цеху и приютился. Придёт затемно, уберется, а под утро раненную половинку физиономии кепкой набекрень прикроет и тенью к проходной шмыгнет. Поначалу, вроде, к начальству ходил, права качал, другую работу требовал, но потом свыкся-смирился, и совсем о нем позабыли.

Только смотрит начальство, стали бабёнки, которые у нас в цеху работали, после третьей смены задерживаться. Поначалу на это дело руководство глаза закрывало: мол, война! Мужики на фронте! Вот женский пол и отводит душу с инвалидом!

Но уж и война кончилась, и на завод молодые парни после фабзавуча пришли, а бабёнки всё равно после третьей смены задерживаются! Да как задерживаются! Гужонками! По пять-шесть штук за ночь! От живых мужей! Сигнал за сигналом в завком приходят! Мужики цугом в цех идут морду уборщику стружки бить! А как придут, глянут – а бить-то и нечего! Вся радость у бывшего комсорга, что плёнка, которая у него вместо половинки лица, слегка подсохла, гноиться перестала!

Я-то как раз об ту пору демобилизовался, сюда работать пришёл, так что можете на меня, как на свидетеля рассчитывать.

Кончилось все тем, что сама директорша задержалась. Тут уж деваться некуда. Вызвали уборщика в завком, спрашивают, когда это безобразие прекратится? Почему у нас, при самом совершенном строе в мире, некоторые личности дозволяют себе такое распутство? А тот сам на колени бросается:

- Спасите меня от этого бабья! Сил моих больше нету! Я и так, и эдак, но если женщина хочет, то и у покойника вскочет! А я ж живой человек! Молодой, хоть и инвалид! А они идут и идут, идут и идут! – и смотрит комиссия на уборщика проницательным партийным оком и понимает: если и врёт парень, то нет такой статьи, по которой за половое излишество можно было бы человека на зону отправить! Значит, надо его как-то по-другому с завода сплавлять.

Вот и говорит ему главный по завкому:

- А давайте мы вам путёвку выпишем! Работа у вас трудная, вы уж столько лет бессменно на ответственном участке трудитесь! Отдохнёте, полечитесь, операцию сделаете! Медицина сейчас далеко продвинулась: берут кусок мяса с того места, которым вы немца дезориентировали, и вместо щеки прилаживают – лучше прежнего будет! А там можно будет вам и по партийной линии двинуться: опыт у вас есть, - наш бывший комсорг так и расцвел. Решил, видно, что если сейчас к нему барышни в очередь строятся, то когда он партийной бонзой, да с личным кабинетом, заделается, да с новой физиономией, так и вовсе: выбирай любую!

И все вышло как в сказке: и в санатории отдохнул, и щёку ему новую пришили, и обратно в горком взяли его на заседаниях на протоколах чертиков рисовать.  

Одна беда: женщин от него словно палкой отшибло! Не то, что сами к нему не идут: он за ними уже бегает! Всяческие авансы раздает и розами задаривает! А от них больше никакого отклика! Полное равнодушие! Он уж былых своих полюбовниц из рабочего класса вспомнил, к ним стал опять прилаживаться, а они только хиханьки:

- Ой! Вы теперь такой хорошенький! – и нос от него воротят. Это ведь нам, мужикам, хочется, чтобы покрасившее и поглаже, а у женщин психология другая! Им чуточку жути надо для полного удовлетворения! 

Так и зачах наш комсорг! Выпивать начал. А там – дорожка прямая: отправили его с новой физиономией целину поднимать. А уж спился он там, или женился – этого мне неизвестно! 

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru