ПОИСК
 



КОНТАКТЫ

Творческий союз тех, кто не хочет творить в стол.
Email: ne-v-stol@yandex.ru

WMID: 251434569561

 

 

УВЕДОМЛЕНИЕ О РИСКАХ

Предлагаемые товары и услуги предоставляются не по заказу лица либо предприятия, эксплуатирующего систему WebMoney Transfer. Мы являемся независимым предприятием, оказывающим услуги, и самостоятельно принимаем решения о ценах и предложениях. Предприятия, эксплуатирующие систему WebMoney Transfer, не получают комиссионных вознаграждений или иных вознаграждений за участие в предоставлении услуг и не несут никакой ответственности за нашу деятельность.

Аттестация, произведенная со стороны WebMoney Transfer, лишь подтверждает наши реквизиты для связи и удостоверяет личность. Она осуществляется по нашему желанию и не означает, что мы каким-либо образом связаны с продажами операторов системы WebMoney.







Главная / История кораблей / ЗАГАДКА ДВУХ АДМИРАЛОВ

ЗАГАДКА ДВУХ АДМИРАЛОВ

Броненосец Император Александр IIIИстория сама по себе — вещь крайне маловыразительна. Наверное, поэтому такой интерес вызывает история военная, особенно история великих битв и сражений, когда в течение считанных часов выявляются итоги целых этапов развития наций и становится ясным: кто и как, с каким "багажом" пришел к данному кульминационному моменту. Проигравшей стороне требуется большое мужество и сила духа, чтобы взглянуть правде в глаза — только так можно извлечь уроки из произошедшего, а не скатиться на путь изыскания козлов отпущения, объяснения неудач частными тактическими или техническими нюансами, провокациями и т. д.

Сказанное в полной мере относится к Цусимскому сражению. Оправдание поражения началось, собственно, еще до боя, когда капитан 2 ранга Н.Л. Кладо опубликовал статью, расписывающую почти двукратное превосходство японского флота над эскадрой адмирала Рожественского. Впоследствии эта работа и ей подобные стали фундаментом усердно популяризуемой точки зрения, в соответствии с которой весь дальневосточный поход был не более, чем заранее обреченной авантюрой правительства Российской империи. Что ж, как показывает опыт, в том числе и современный, нет ничего проще, чем, не проявив воли, искусства, инициативы при исполнении поставленных задач, свалить все на волюнтаризм политических решений. Чем, в таком случае, как не авантюрой, была, кажем, средиземноморская экспедиция графа Орлова?

Видимо, во что превратится конкретное военное предприятие — в "авантюру" или же "гениальный военно-политический ход" определяется, в конечном итоге, его исполнителями.

Соотношение сил едва ли было фатальным: Кладо забыл упомянуть, что почти двукратное превосходство японцев в огневой мощи достигалось за счет большого количества скорострельных среднекалиберных орудий, по орудиям же самых крупных калибров, только и способным пробивать защиту броненосцев, русские имели перевес. Стоило бы учесть и то обстоятельство, что флот Того на две трети состоял из броненосных крейсеров — кораблей с облегченным бронированием и гораздо меньшей способностью сопротивляться сосредоточенному артиллерийскому огню (развернутые тактико-технические характеристики кораблей-участников Цусимского сражения любознательный читатель без труда сыщет в Интернете, поэтому мы лишь вкратце сопоставим боевые возможности флотов. Основу русской эскадры составляли четыре броненосца типа «Бородино» - стандартные для того времени корабли первого класса, вооруженные каждый четырьмя двенадцатидюймовыми и двенадцатью шестидюймовыми пушками в башнях. Защита каждого из них включала два сплошных, от носа до кормы, пояса из броневых плит: нижний, по ватерлинии, толщиной от 194 мм в центре до 125 мм в оконечностях, и верхний пояс толщиной 152-102 мм - оба из самый лучший на тот момент крупповской цементированной брони. Поясное бронирование дополнялось достаточно массивным бронированием орудийных башен, рубок, каземата противоминной артиллерии, палуб. Этим кораблям примерно соответствовали три лучших броненосца Того – «Микаса», «Асахи», «Сикисима», отличавшиеся размещением шестидюймовой артиллерии – 14 стволов – не в башнях, а в казематах, и большей максимальной толщиной броневого пояса – 229 мм. Однако только на «Микасе» эта броня была крупповской цементированной, на всех остальных – гарвей-никелевая, хуже «державшая» удары снарядов – сопротивляемость примерно на 15% ниже. Четвертый японский броненосец «Фудзи» относился к устаревшему типу, с броневым поясом, защищавшим менее 50% длины ватерлинии, и меньшим числом стволом среднекалиберной артиллерии.

Ядро русской эскадры дополняли несколько в разной степени устаревших кораблей – начиная от относительно нового «Осляби» - высокобортного судна с узким броневым поясом (до 229мм) в районе ватерлинии и десятидюймовыми орудиями главного калибра. Этот корабль предназначался не столько для эскадренных сражений, сколько для рейдерских операций в случае войны с Англией; два аналогичных броненосца входили в состав порт-артурской эскадры, были затоплены при капитуляции крепости и позднее захвачены японцами.

По своим возможностям и времени постройки японскому «Фудзи» соответствовали два русских броненосца – «Сисой Великий» и «Наварин». Восьмой линейный корабль – «Император Николай I» являлся откровенно устаревшим, вооруженным набором  разнокалиберных старых пушек, стреляющих дымным порохом: 2-12-дюймовые, 4-9-дюймовые, 8-6-дюймовых и т.д.

Кроме этих, броненосцев, русские включили в состав боевой линии еще 4 разнотипных корабля: броненосный крейсер «Адмирал Нахимов» и три броненосца береговой бороны типа «Адмирал Ушков». Первый из них, хотя и был начат постройкой за 20 лет до русско-японской войны, обладал довольно мощным вооружением – 8 восьмидюймовых и 10 шестидюймовых пушек, правда, устаревших, и надежным бронированием: толщина его защитного пояса по ватерлинии достигала 254 мм брони компаунд – такой пояс вполне соответсвовал примерно 150 мм наиблее современной на тот момент крупповской цементированной брони.

Три броненосца береговой обороны типа «Адмирал Ушаков» по водоизмещению были чуть ли не в три раза меньше современных им броненосцев I класса, но в этот умеренный тоннаж конструкторам удалось втиснуть и достаточно мощное вооружение из 3-4 десятидюймовых пушек, и десятидюймовую поясную и башенную гарвеевскую броню (эквивалентна примерно 190 мм крупповской цементированной) – по крайней мере теоретически эти корабли были пригодны к эскадренному сражению.

В отличии от российского морского ведомства японское было более однородно в своих программах. Отряд в четыре броненосца адмирала Того дополняли 6 примерно однотипных броненосных крейсера адмирала Камимуры. Причем, по сути, они являлись уменьшенным подобием первоклассных броненосцев с 8-дюймовыми пушками вместо двенадцатидюймовок к башнях и уменьшенной с 9 дюймов до 7 дюймов максимальной толщиной бортового бронирования. Не намного им уступали и два крейсера итальянской постройки «Ниссин» и «Кассуга», вступивший в строй уже в ходе войны. Примерно при такой же артиллерии они были на пару тысяч тонн легче и имели шестидюймовую броню вместо семидюймовой (оперативно эти два крейсера были включены вместе с четырьмя броненосцами в I боевой отряд, которым командовал лично адмирал Того). О соотношении артиллерии флотов примерное представление может дать следующая таблица.

Калибр орудий

Количество на линейных кораблях эскадры Рожественского

Количество на кораблях I и II боевых отрядов японского флота

305 мм (12 дюймов)

26

16

Из них в бортовом залпе

26

16

254 мм (10 дюймов)

15

1

Из них в бортовом залпе

15

1

229 мм (9 дюймов)

4

0

Из них в бортовом залпе

2

0

203 мм (8 дюймов)

8

30

Из них в бортовом залпе

6

30

152 мм (6 дюймов)

91

160

Из них в бортовом залпе

45

80

120 мм

12

0

Из них в бортовом залпе

6

0

Остается добавить, что боевых колонны обоих противоборствующих флотов включали по 12 судов)   

Вообще, создается впечатление, что раздувание слухов о технической отсталости России — своего рода способ защиты военной кастой чести мундира. Мол, во всех неудачах, во всех провалах виноваты не они, доблестные мундироносцы, а какие-то гражданские "шпаки": то корабли негодные подсунули, то пушки не те, то снаряды не такие. Броненосцы типа «Петропавловск», эдак невзначай, обзываются "тихоходными и устаревшими", хотя они вошли в строй в 1900 г., то есть позже большинства противостоявших им японских кораблей, и развивали те же 15—16 узлов, что «Фудзи» и «Ясима». Следуют разнообразные вариации о полной непригодности "пересветов" к чему бы то ни было — на что же тогда годились японские броненосные крейсера, почему-то успешно дравшиеся во всех сражениях? Четыре новейших броненосца 2-й Тихоокеанской эскадры объявляются недозащищенными — хотя все они имели крупповскую броню, в то время как у японцев такой броней был защищен только Микаса...

К счастью, современные исследователи отходят от этого приема и можно только поблагодарить, например, автора статьи в сборнике "Синдром Цусимы" (вышедшего к 90-летию битвы) В.П. Кузина за приведенный им обильный фактический материал, разоблачающий, в частности, миф об ущербности кораблей типа «Бородино», об их "преступной перегрузке" перед боем (перегрузка если и была, то не такая уж большая: во время перехода к Цусимскому проливу русские корабли успели израсходовать большую часть угля, погруженного во время последней перед боем бункеровки) и тому подобное.

Правда, в свое время "защитители мундиров" провели вторую линию обороны, так сказать, "артиллерийскую". Если убедить мало-мальски сведущего человека в том, что боевой корабль своего времени намного хуже вполне аналогичного японского, или, скажем, американского, достаточно трудно (а если он намного хуже, так зачем же вы его заказывали?) то с корабельной артиллерией — сложнее. Внешний вид пушки очень мало "говорит" о ее баллистике, скорострельности, разрушительных свойствах боеприпасов и т.  п.,  предоставляя, таким образом, более широкий простор для инсинуаций. Сразу после Цусимы вдруг, с легкой руки битых адмиралов, выяснилось, что отечественный флот оснащен скверной артиллерией и совершенно негодными боеприпасами, у которых поражающий (фугасный) эффект принесен в жертву высокой начальной скорости, а сама концепция морского боя, предусматривавшая поражение неприятеля на ближних и средних дистанциях бронебойными снарядами, была объявлена порочной — мол, японцы громили нас, забрасывая, со сверхдальних дистанций мелинитовыми "летающими минами".

Однако, подробнее ознакомившись с данными по артиллерии того времени, легко заметить, что русские были, по крайне мере, не одиноки в своих "заблуждениях", а характеристики их орудий — вполне "на уровне". Такой интегральный показатель, например, как удельная дульная энергия (отношение дульной энергии к массе орудия), приблизительно постоянен для пушек всех стран в начале XX века, у японских (английских) орудий он, кстати, относительно невысок — сказывалась архаичная навивочная технология изготовления стволов. Ничего удивительного здесь нет, этот параметр определяется не какими-то абстрактными пожеланиями, а качественным уровнем металлургической промышленности и достигнутыми прочностными характеристиками металла, а уж в этих пределах проектант волен выбирать, повышать ли ему начальную скорость и, следовательно, настильность траектории, проникающую способность снаряда, или же наращивать вес боеприпаса и его фугасный эффект (причем связь между последними величинами отнюдь не однозначна, — согласитесь, что самым тяжелым снарядом в данном калибре будет сплошная болванка!).

С этой точки зрения несколько спекулятивной кажется распространенная ныне (да и ранее также) критика перехода русского флота с "тяжелых" (454-кг двенадцатидюймовых и 55-кг шестидюймовых) снарядов для пушек с длиной ствола 35 калибров на "легкие" (соответственно 332 и 41,5 кг) для предцусимских орудий с увеличенной длиной ствола. Во-первых, "тяжелых" снарядов для «тридцатипятикалиберных» орудий, спроектированных, кстати говоря, и отчасти поставленных русскому флоту Круппом, были считанные единицы, в основном же боекомплект включал русские снаряды весом 332 и 41,5 кг соответственно, во-вторых, как уже было отмечено, вес снаряда с его фугасной мощью напрямую не связан.  Например, 454-килограммовый фугасный снаряд нес только 24,5 кг черного пороха против 25 кг — в 331,7-килограммовом фугасном (для того же 305 мм орудия в 35 калибров).

Переход на орудия нового поколения потребовал создания новых снарядов. Нельзя сказать, чтобы в России к этой задаче подошли безответственно. Начиная с 80-х гг. XIX в. проводились опыты, как по снаряжению снарядов новыми взрывчатыми веществами, в том числе на основе пикриновой кислоты, так и по созданию тонкостенных снарядов с большим количеством взрывчатого вещества. Однако для того, чтобы последние выдерживали возросшие давления в канале ствола, их приходилось делать из легированных сплавов, чего Россия того времени позволить себе не могла. Зашли на некоторое время в тупик и исследования с взрывчаткой на базе пикриновой кислоты. Снаряжение снарядов таким взрывчатым веществом требовало очень высокой производственной культуры, так как инициирование мелинита мог вызвать малейший контакт со влагой или ржавчиной. Во избежание попадания воды или конденсата заливку осуществляли под специальным тентом, а для исключения коррозии необходимо было либо лудить всю внутреннюю полость снаряда, либо заключать взрывчатку в специальный латунный футляр, который затем уже спускался в камору снаряда. От лужения отказались сразу, а "футлярные" боеприпасы в некотором количестве были изготовлены для мортир, однако для корабельных пушек с их напряженной баллистикой подобный путь был явно неприемлем. Все эти изыскания достаточно подробно описаны в статье А.И. Гладкого "Бризантные взрывчатые вещества в русской артиллерии (1845—1914 гг.)" (Сборник исследований и материалов Военно-исторического Ордена Красной Звезды Музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. Выпуск V. Л.,  1990.)

Таким образом, решение оснастить флот относительно простым, дешевым толстостенным снарядом было если не оптимальным, то, по крайней мере, вполне обоснованным. Естественно, что в виду возросшей толщины стенок и перехода на ВВ с меньшей плотностью (пироксилин), вес разрывного заряда снизился до 6 кг в фугасном и 1,3 кг в бронебойном двенадцатидюймовых снарядах. Однако открытым остается вопрос: были ли эти снаряды намного хуже японских?

Сравнительные характеристики корабельной артиллерии предцусимского периода

Калибр

Страна (корабль-носитель)

Вес орудия, тонн

Вес снаряда, кг

Начальная скорость снаряда, м/с

Толщина пробиваемой брони с дистанции в 15 кбл, мм

Дульная энергия, кДж.

Удельная дульная энергия, Дж./кг

305 мм

Россия,

«Бородино»

43,1

331,7

792

457

104000

2414

305 мм

Япония, «Микаса»

50,8

385,6 (бронебойный)

740

413

106000

2078

305 мм

Франция», «Сен-Луи»

49

292

800

394

93000

1906

152 мм

Россия

5800

41,5

792

152

13000

2244

152 мм

Япония

7100

45,4

762

114

13000

1854

15 см

Германия

4350

40

750

102

11000

2586

То есть, исходя из этой таблицы, мы можем судить, что если русские и заблуждались в определении желаемых параметров своей корабельной артиллерии, то в своих заблуждениях они не были одиноки.

Дети Страны Восходящего Солнца соблазнились идеей сверхмощного фугасного снаряда, но в какой мере им удалось ее реализовать (и насколько она была вообще реализуема на том уровне технического развития)? Создать действительно тонкостенный снаряд им не удалось и пришлось пойти по пути увеличения длины боеприпаса  (снаряда).  Хотя соотношение длины к калибру приблизилось к критическому, однако разместить в нем нормативные 10% взрывчатки так и не удалось (37 кг мелинита Шимосе при весе снаряда 389,4 кг). Платой стало ухудшение баллистических характеристик — японские снаряды плохо держались на траектории, некоторые свидетели показывают, что они буквально кувыркались в воздухе, "как городошные палки". Разумеется, стрельба такими снарядами на дистанции свыше 35—40 кабельтовых была попросту бессмысленна, и японцы на них и не стреляли, что, кстати, подтверждают приведенные В.П. Кузиным данные о дистанциях Цусимского боя. Баллистика японских снарядов сама по себе опровергает легенды о том, что японцы навязывали бой на сверхдальних дистанциях, громили русских на расстояниях, на которых те не могли отвечать и т. д. К тому же к моменту Цусимы японцы далеко не на всех своих линкорах успели поменять расстрелянные в ходе поединков с кораблями порт-артурской эскадры орудия, а износ стволов вел к снижению и дальности, и точности стрельбы японской артиллерии.

Броненосный крейсер КассугаЧто касается поражающих свойств снарядов, то, в конце концов, нетрудно выполнить несложные статистические подсчеты и убедиться, что каждый поразивший цель русский снаряд выводил из строя в среднем в полтора раза больше неприятельских моряков, чем японский! Результаты подобных подсчетов еще лет двадцать назад проводилась историком Алексеем Киличенковым в статье "Упущенный шанс адмирала", опубликованной в журнале "Техника-молодежи". Этот факт можно легко объяснить, если учесть, что процент крупнокалиберных снарядов в числе выпущенных кораблями русской эскадрой был выше, чем у японцев. Воспользовавшись данными В.П. Кузина, легко подсчитаем: у русских крупнокалиберных было 1858 из 8192 выпущенных снарядов — 22,68%, у японцев — 1695 из 11159 снарядов — 15,19%; 22,68 : 15,19 = 1,49 — то есть у русских удельный процент крупнокалиберных снарядов был как раз в полтора раза выше).

Теперь о командующем эскадрой. Разумеется, руководство страны отлично понимало, задачу какой сложности оно ставит перед адмиралом Рожественским. Важнейшей составной частью этой задачи был переход на Дальний Восток огромного флота — при полном отсутствии промежуточных баз и постоянной необходимости следовать в эскадренных порядках. Так что, выбирая в качестве козла отпущения Зиновия Петровича Рожественского, необходимо учитывать, что с первой частью своей задачи он справился если не блестяще, то, во всяком случае, более чем приемлемо. А насколько допустимо возлагать на него всю ответственность за поражение в бою? Что было бы, если русским флотом командовал какой-либо иной адмирал?

Вероятно, то же самое! Все таланты высших командиров стоят очень немного, если они не подкреплены инициативой, рвением, "знанием своего маневра" конкретных исполнителей. Во что, в конце концов, вылились порт-артурские инициативы талантливого и

энергичного Макарова? Отсылаемые для выполнения вполне разумных и нужных поручений, эсминцы довольно бессмысленно метались по окрестным водам, вылетали на мели, флагманы почти каждый раз теряли ведомых, те ввязывались и бой с превосходящими силами противника, хотя в Порт-Артуре было 27 эсминцев против 20 японских и едва ли правомерно будет ссылаться на техническое несовершенство русских кораблей — все они были созданы на базе одного проекта, все строились на европейских верфях и должны были претерпеть превратности длительного перехода. При этом японцы чувствовали себя на внешнем рейде русской крепости почти как дома: ставили там с неприспособленных судов мины, расстреливали и брали на абордаж под жерлами береговых батарей «Стерегущий»... Завершилась же макаровская эпопея, в конце концов, тем, что "нестандартный" командующий взлетел на воздух вместе со своим флагманским броненосцем на выходе из базы.

Вывод банален — каждый командир должен соотносить свои замыслы со способностью подчиненных их исполнить.

С этой точки зрения действия обоих командующих в Цусимском сражении вполне логичны и естественны. Перед глазами обоих был опыт боя в Желтом море (28.07/10.08 1904 г.), когда японцы быстро разминулись на встречных курсах с прорывающейся во Владивосток русской эскадрой и потом почти весь день вынуждены были догонять ее. К тому времени, когда Того смог приступить к реализации своего единственного преимущества - большей скорости эскадренного хода, и начать охватывать голову русской колонны, день уже клонился к закату и русский прорыв должен был бы завершиться успехом.

Поэтому 14/27 мая 1905 года адмирал Того решил не тратить время на расхождение с русскими на контркурсах и последующую погоню, но начать выполнение коронного приема "охвата головы" немедленно. Разумеется, "петля Того"  — разворот и сдвоение боевой линии на 180 градусов под жерлами русских орудий - шаг весьма рискованный, но, видимо, японский адмирал исходил из предположения, что весь риск и все временные неудобства от этого маневра окупятся возможностью сразу навязать противнику бескомпромиссный бой.

З.П. Рожественский также знал подробности июльских событий 1904 года, когда возможный прорыв русской эскадры был сорван слабоволием и растерянностью адмирала Ухтомского и командиров кораблей, допустивших, после выхода из строя старшего флагмана, полную дезорганизацию эскадры, разброд и постыдное бегство назад в Порт-Артур и нейтральные порты. Поэтому Зиновий Петрович имел все основания полагать, что важнейшим условием русской победы или прорыва будет сохранение, не взирая ни на что, боевого строя и следование единожды избранным курсом, в данном случае — норд-ост 23°, прямо на Владивосток.

В соответствии с этой идеей он и провел всю подготовку к бою: младшие флагманы и командиры кораблей были лишены всякой самостоятельности, все возможности тактического маневрирования сводились к минимуму. С этой точки зрения все упреки Рождественскому в отказе от "лавообразной" атаки" японской петли, от перевода боя в "рукопашную схватку" безосновательны — адмирал опасался, а, скорее всего, был даже уверен в том, что подобная попытка кончится сумятицей, очередным разбродом и, чего доброго, новым бегством в нейтральные порты.

... Того верил в своих людей, в силу их духа, в готовность приносить жертвы и бороться до победы, в здравую инициативу младших флагманов,  Рожественский — не верил и, что самое обидное, оба они оказались в своих предположениях правы.

На основании, каких объективных данных мы можем судить о ходе сражения, о том, что происходило на палубах и боевых постах принявших бой кораблей?

Единственный уцелевший новейший русский броненосец «Орел» получил 16 попаданий крупнокалиберными снарядами, 39 — среднекалиберными и 21 — мелкими; было убито 40 человек и около 80 ранено: по свидетельству очевидцев (и писателя Новикова-Прибоя, и знаменитого корабельного инженера Костенко, оставившего подробные мемуары) корабль находился на грани гибели и на следующий день вполне обоснованно сдался неприятелю.

Потери на флагманском корабле адмирала Того «Микаса» были такими же (113 человек), повреждения, очевидно, также значительными, однако ни о возможности гибели, сдаче неприятелю или хотя бы о выходе из строя речи не велось. Наоборот — «Микаса» в течение всего сражения неизменно возглавлял строй японский кораблей.

Получается, что живучесть кораблей, способность их продолжать бой определяются не только материальными фактами, но и моральными качествами их экипажей, субъективным восприятием происходящего.

Вообще говоря, цифра потерь на «Орле» вызывает определенный интерес: дело в том, что во время боя все люди на военном корабле должны находиться на боевых постах — в башнях, казематах, рубках, у котлов и механизмов, все эти помещения на линейных кораблях надежно бронируются и, соответственно, потери должны быть минимальны вплоть до затопления корабля (тем более что основная масса японских снарядов броню не пробивала). Это подтверждается и опытом 1-й Тихоокеанской эскадры: в ходе сражения в Желтом море на наиболее пострадавшем русском корабле «Ретвизан» (18 попаданий одних только крупнокалиберных снарядов) было убито 6 человек и ранено 43, на однотипном с «Ослябей» «Пересвете» — 13 убитых и 89 раненных, на капитально забронированном «Севастополе» погибших не было вообще.

В.П. Кузин отмечает, что из 40 попаданий, нанесенных Микасе, 19 были получены в первые 17 минут боя. Но ведь сражение-то продолжалось более 5 часов!

Получается, что необычно высокие потери на русских кораблях, скорое падение эффективности артиллерийского огня и гибель самих судов, есть ни что иное как следствие быстрой деморализации экипажей под воздействием неприятеля. Морально не готовые к напряжению битвы, вдобавок – распропагандированные в ходе похода большевистскими агитаторами, эти люди под японским огнем метались по палубам своих плавучих крепостей, механически заряжали и перезаряжали орудия, преждевременно прекращали борьбу за живучесть судов и гибли жестокой и бессмысленной смертью. Собственно говоря, этого не отрицает на страницах своей книги и сам Новиков-Прибой: достаточно лишь прочитать те страницы, на которых он рассказывает, как запросто уходит из лазарета, к которому был приписан по боевому расписанию, как наталкивается на верхней палубе на группу таких же «вольношатающихся» моряков, которых убивает и калечит взрывом шального снаряда…

Горько сознавать это. Не принято сейчас говорить о таких вещах: дух державного благолепия, казенного благополучия воспаряет над Россией.

Однако почему-то же народы в качестве песен своих избирают отнюдь не гимны побед, но плачи поражений?! Французы — "Песнь о Роланде", немцы — "Песнь о Нибелунгах", русские — "Слово о полку Игореве"... Видимо, народная память — не инструмент суетного тщеславия, но кладовая горького опыта — как и почему начинается сползание к бессилию, унижению и поражению.

Хочется верить, что в нашей истории больше не будет Цусимы, не будет бесславия Финской войны, кошмара 41-го года, неудач афганской и чеченской кампаний, и мы будем жить в счастливом и процветающем мире. Но... "Помни войну!" — уже девяносто лет взывает со своего постамента адмирал Макаров. Поэтому и надо сейчас (приближается 105-летие сражения) говорить о Цусиме — но не ради убаюкивания национальной гордости или выведения формул "самобытной духовности русского военного искусства" и "примата духовного над материальным" — духовности-то как раз на 17 минут только и хватило!

Надо говорить ради честного и беспристрастного вскрытия причин поражения, ради ответа на вопрос: как, почему, вне зависимости от общественного строя, принятой военной доктрины и всего прочего российская армия и флот могут раз за разом оказываться не готовыми к войне? Почему наша страна может выигрывать войны только после того, как они обратятся в отечественные, в народные? Какая военная реформа необходима для того, чтобы Вооруженные силы начали соответствовать своему назначению, обрели способность выполнять свойственные им задачи, не вовлекая в кровавую мясорубку миллионы гражданского населения? Может ли сочетаться реальный, а не парадный, военный профессионализм с принудительным призывом?

Вот, наверно, какие уроки следует извлекать в первую очередь из Цусимы и всего с нею связанного, а остальное — техника, тактика — лишь производные от этой основной проблемы...

 

© Copyright 2009 Творческое сообщество!
www.webmoney.ru